На том и закончился последний отцовский поход, а Янош Гуньяди, узнав обо всём, сказал, что даже мёртвый изменник не должен уйти от возмездия. Приговор — отсечение головы — исполнили над трупом.
— А что случилось после смерти моего отца? — начал выспрашивать Влад. — Ведь после этого было ещё много смертей.
— Ты, прежде всего, хочешь знать, как умер твой старший брат? — осведомился Миклие.
— Да, — Влад весь напрягся. — Расскажи, что ты знаешь об этом.
— Возможно, он мог бы остаться в живых, — сказал Миклие. — Если бы вёл себя разумно.
— А в чём же проявилась его неразумность?
— Он не слушал советов, — вздохнул Миклие. — Когда умер твой отец, то всё войско вернулось к Тырговиште, и все бояре. Они снова начали заседать, и советы возглавлял твой старший брат. Твоему брату следовало бы слушать!
— А Мане Удрише присутствовал на этих советах? — удивился Влад.
— Да, — кивнул Миклие.
— А Манев брат Стоян?
— Да.
— А Тудор? — Влад назвал ещё одного предателя.
— Да.
— А Станчул с Юрчулом? — Влад назвал ещё двоих предателей, престарелых изменников, которым менять одного государя на другого было не впервой.
— Да, и они тоже присутствовали, — сказал Миклие.
— А почему эти предатели присутствовали на совете? Почему мой брат не выгнал их после того, как отец умер?
— Да кто же знал, что они — предатели? — вздохнул Миклие. — Даже я не знал. Они же никому не говорили, что твой отец был отравлен с их участием. Это позже, когда все они заняли места в совете у Владислава, стало ясно, что они — предатели и отравители. А пока они заседали в совете у твоего старшего брата, то выглядели благоразумными людьми. Они советовали твоему брату договориться с Янку. Они говорили, что Янку не хочет терять своих воинов, а ведь возле Тырговиште стояла румынская рать, которая хоть и не вступила в бой с воинами Янку, но и по домам не разошлась. Нан не позволил ей разойтись.
— Нан? Тот, чью дочь прочили мне в жёны? — спросил Влад.
— Да, — Миклие снова кивнул. — Бояре говорили, что Янку не хотел битвы и потому мог позволить твоему старшему брату править, если б твой брат обещал стать для Янку верным союзником. Тогда Янку не стал бы настаивать, чтобы новым государем сделался Владислав.
— А мой брат, конечно, не мог поступить низко, — задумчиво проговорил Влад и добавил с возмущением. — Ну, разумеется, мой брат Мирча не хотел поклониться человеку, который глумился над телом нашего отца! Наш отец умер, а для Янку этого оказалось мало, и тогда Янку отрубил мёртвому голову и забрал себе, как военную добычу! А ведь битвы не было!
— Это всё так, — в который раз кивнул Миклие, — но твой брат не послушал ещё одного совета, и это закончилось для него печально.
— Что за совет? — насторожился Влад.
— Нан и другие бояре советовали твоему брату ни в коем случае не покидать Тырговиште, — произнёс Миклие и, казалось, вот-вот снова заплачет.
— Почему же мой брат уехал?
Теперь Владу вспомнился давний рассказ Войки про Тырговиште, а точнее — про восточные ворота города: "Люди до сих пор вздыхают, на эти ворота глядя. Говорят, что твоего брата Мирчу в последний раз видели именно тогда, когда он из этих ворот выезжал. Выезжал, как полагается, со слугами и охраной, но без поклажи — не как беглец. Выезжал, будто думал скоро вернуться, но не вернулся".
По спине Влада опять пробежал холодок — холод давней зимы, но Дракулов сын постарался не вздрогнуть, не подать виду, чтобы Миклие не отвлёкся, не прервал свою речь на полуслове, а рассказал, наконец, то, что Владу хотелось знать. Про отца и Нана боярин рассказал, а ведь история Мирчи волновала Влада так же.
— Он хотел присутствовать на похоронах отца, — сказал боярин. — Когда твой отец скончался в селе Былтэнь, Янку увидел тело и отсёк голову, то после этого дал, наконец, позволение на похороны. Тело повезли к месту погребения, в монастырь Снагов. И когда тело прибыло туда, твой старший брат изъявил желание присутствовать на похоронах. Бояре говорили, чтобы он не ездил, не покидал Тырговиште, и твой брат вроде бы согласился, а затем вдруг передумал и поехал, никого не предупредив. Он, наверное, думал, отлучиться всего на несколько дней и сразу вернуться, но не вернулся.
На последнем слове боярин сделал особое ударение, а Влад спросил:
— Он доехал хотя бы до Снагова?
— Нет, — ответил Миклие. — Смерть нашла его недалеко от Тырговиште — в Тыргшоре.
"Тыргшор, — мысленно повторил Влад. — Так вот, где надо искать могилу Мирчи!"
— А затем, — продолжал Миклие, — сгорел дом Нана. А вскоре после этого случилась ссора между боярами на совете, когда Станчул Хонои, Радул Борчев и Нан Паскал оказались убиты. Ах, если б твой брат не поехал в Снагов, может, и не было бы всех этих смертей!
Влад уже не мог сдерживаться и глянул на него зло:
— А ты всерьёз попытался предотвратить хоть одну из этих смертей!? Хотя бы спасти Станчула Хонои, Радула Борчева и Нана Паскала!? Ведь ты присутствовал на совете!?
— Нет, не присутствовал, — очень тихо сказал Миклие и опустил голову. — К тому времени я уже бежал в Трансильванию.
* * *
После достопамятного разговора с Миклие Влад прожил в Молдавии ещё около полугода, а затем пришлось уехать, потому что в стране опять сменилась власть, и на молдавском троне опять уселся Владов дядя Пётр Арон — тот, который погубил Богдана.
Кланяться подлецу, пусть и своему родному дяде, Влад не хотел, и в итоге, как ни жаль казалось покидать Молдавию, а пришлось! Вот почему Дракулов сын, снова сделавшийся беглецом, весьма досадовал на Александра, который упустил власть только из-за своего нежелания заниматься государственными делами, как следует. Оказалось, что, пока Александр пропадал на охотах, Пётр Арон плёл интриги при польском дворе.
А ведь Александр и сам находился в милости у поляков! Так почему же те вдруг решили, что Пётр Арон для них лучше? "Только из-за Александрова ротозейства. Только из-за этого", — говорил себе Влад, поскольку его двоюродный брат мог легко всё уладить, если б отправил в польскую столицу посольство с дарами. Официальный повод для посольства мог быть пустяшный. Александру просто следовало напомнить о себе. Однако он не напомнил. В своей охоте на волков Александр про всё забыл, а поляки приняли это за пренебрежение.
Вот почему однажды весной в Молдавию, будто майская гроза, пришло польское войско вместе с Петром Ароном. Александр лишился власти и поехал к польскому двору. "Поздно хватился", — подумал Влад, представляя клубящуюся вслед за Александровым конём дорожную пыль, а сам обратил взгляд на Трансильванию.
— Твоё войско ждёт тебя, — докладывал Молдовен. — Не пора ли тебе, господин, поехать и явить себя своим людям? За минувшее время я столько им о тебе рассказывал. Они очень хотят тебя увидеть.
Влад вместе с Нае переселился в Трансильванию, но, оказавшись там, не торопился звать к себе Мане Удрище на разговор. Помня неприятную историю в Брашове, случившуюся три с половиной года назад, Влад старался жить в венгерских землях очень скрытно.
Вот почему трёх приметных вороных коней пришлось оставить на содержание пастухам в одном из глухих селений на границе Трансильвании и Молдавии.
— Мы, конечно, присмотрим, — пообещали пастухи. — Но у нас тут горы. Тут, как и везде, шалят волки. Не боитесь, что они зарежут коней?
— Смотрите, как бы эти кони сами не покусали волков, — с улыбкой ответил Влад.
По Трансильвании он разъезжал на обычном рыжем жеребце, впрочем, тоже весьма породистом, ведь только хороший конь сможет преодолевать большие расстояния за малое время, а приходилось делать именно так.
Где только Влад ни побывал! Ведомый Молдовеном, от объездил почти всю южную часть Трансильвании. Однако путь пролегал мимо больших городов и даже мимо селений. Погода установилась уже летняя, поэтому очень часто Влад ночевал не в корчмах, а в лесу на очередной поляне, куда привыкли собираться для еженедельного обучения будущие воины, которых вот уже три года пестовал Молдовен со своими помощниками.
