Застегнув пуговицы доверху, Влад почувствовал, что плечи не на месте, и сразу вспомнил об осанке: «Сколько же времени я ходил согнувшись? Сколько времени являл собой жалкое зрелище человека сломленного? А! Всё равно теперь! Но с нынешнего дня надобно последить за собой».
Перевод в Пешт, как и нежданная обнова, мог считаться хорошим знаком. Ведь этот город находился совсем недалеко с венгерской столицы – на соседнем берегу Дуная. Невольно рождался вопрос – зачем королю держать заключённого кузена так близко от себя? Скорее всего, Матьяш намеревался побеседовать с узником, но из-за занятости не мог определить точный день и время встречи. В этом случае разумнее всего казалось держать узника рядом со столицей и в подходящий момент быстро доставить во дворец.
– Который сейчас год? – спросил Влад, поправляя рукава нового кафтана.
– От Рождества Христова тысяча четыреста семьдесят пятый, – ответил старший королевский посланец.
– А месяц май?
– Май.
«Двенадцать с половиной лет в заточении, считай, тринадцать», – подумал узник. Покидая башню, он, к своему удивлению, обнаружил, что как будто разучился спускаться по лестницам. Раньше, когда его выводили на прогулку во двор, Влад спускался и даже вниз не смотрел, а теперь перед каждым шагом раздумывал, той ли ногой ступает. Неужели от волнения?
Солнце во дворе показалось необыкновенно ярким. Щурясь, Влад с трудом разглядел, что во дворе находится дюжина вооруженных всадников. Сейчас они спешились, столпившись у колодца. Ведра не было, но, кто половчей, использовал флягу на ремешке и так добывал воду – прохладную и потому вкусную. Менее ловкие пытались отбирать её у добытчиков, и даже затеялась шуточная потасовка:
– Дай, дай глотнуть. Ну, ты чего!
Лошади нашли себе корм, объедая одуванчики, цветущие у подножия крепостной стены. Телеги во дворе не оказалось. «Ещё один хороший знак, – решил Влад. – Раз повезут не в телеге, значит, уж точно цепей не наденут».
Северные ворота, решётка на которых до сей поры всегда оставалась опущенной, теперь выглядели как-то непривычно, ничем не закрытые. За ними виднелся кусочек дороги, по которой и предполагалось следовать к «месту нового пребывания». Вот подводят коня:
– Садитесь, господин Дракула.
Почувствовав даже призрачную свободу, Влад вдруг удивил всех неожиданным требованием:
– Погодите. Сперва мне надо кое-кого навестить. Да пустите, не сбегу.
Комендант вместе с посланцами короля наблюдали, как их подопечный взобрался наверх крепостной стены, принялся озираться, а затем, чему-то очень обрадовавшись, поспешно спустился обратно во двор. Все присутствующие воспринимали это как загадку, которую можно разгадывать ради потехи. Узник сказал «навестить». Но кого навестить? Видя, что Влад выходит через ворота на дорогу, комендант дал знак латникам не вмешиваться, и предложил королевским посланцам идти следом:
– Дождёмся разгадки. Это может оказаться забавно.
Так они и наблюдали за узником, который, оказавшись за воротами, зачем-то полез в гору. Он продирался сквозь кусты и, преодолев некоторое расстояние, остановился под кроной цветущего дерева. Дерево росло возле стены на самой окраине дубравы, покрывавшей горный склон. Заросли кустов позволяли видеть голову узника и даже разглядеть, что тот улыбается, но происходящее, конечно же, оставалось для наблюдателей непонятным.
«Так вот как ты выглядишь, – Влад еле удержался, чтобы не произнести этого вслух. – Всё-таки черёмуха. Если б ты знала, до чего мне жаль, что встреча наша продлится недолго. Если б мог, я сидел бы целыми днями, прислонившись спиной к этому стволу, шершавому, с растрескавшейся корой. Я вижу, эти трещины глубоки, и одна твоя ветвь наверху уже засохла. Ты стареешь, как и я. Пора стареть, ты порядочно выросла – вдвое выше человека. И крона широко раскинулась. Должно быть, тебе не о чем жалеть. Ты преуспела в жизни. Сколько раз ты цвела и радовала глаз прохожего! Сколько дала плодов! А в округе наверняка растут твои дети. Ты преуспела в жизни. Но вот преуспею ли я? Успею ли наверстать упущенное, если Матьяш меня всё-таки освободит?»
Ветер утих, поэтому черёмуха стояла неподвижно. Не только ветви, но и кисточки с цветами теперь почти не качались, и лишь время от времени на траву падало несколько лепестков, которые Влад пробовал хватать налету. Лепестки падали медленно. Каждый в отдельности поймать было легко, но все сразу – трудно.
«Что ты хочешь мне сказать, черёмуха? – мысленно вопрошал Влад. – Что за оставшиеся мне годы я уже не успею схватить налету всё, что упустил? Да, я потерял время – тринадцать лет. Твоей корой и твоей засохшей ветвью ты показываешь, что тринадцать лет – это целая жизнь. Разумом я понимаю твою правоту, но не верю. Мне почему-то кажется, что прошло совсем мало времени и что люди, которых я оставил в Трансильвании, продолжают ждать меня где-то поблизости от тех мест, и что война, которую я вёл, была не так давно. Мне почему-то кажется, что если умеючи взяться, то можно всё наверстать. А вдруг мои предчувствия верны? Люди и деревья всё-таки разнятся меж собой. Дерево не может дать плодов прежде срока, но дела человеческие могут принести плод очень быстро».
Черёмуха уронила ещё несколько лепестков. Влад изловчился и поймал сразу три, но остальные упали на траву.
«Если останусь тут ещё немного, научусь ловить ещё больше за раз, – мысленно произнёс он, – но я слишком долго ждал, пока смогу увидеть тебя. Слишком долго! И поэтому сейчас мне не следует терять время, надо ехать. Дай ещё раз взгляну на прощанье, запомню…»
– А что он сейчас делает, господин комендант? – меж тем громко спрашивал королевский посланец, наблюдая сцену возле дерева.
С дороги, наверное, было видно, что Влад зачем-то машет рукой, но вот летящие лепестки, которые он стремился поймать, уже никто из наблюдателей не видел.
– Если он полезет в чащу, извольте дать распоряжение своим людям. Пусть вернут этого беглеца, – продолжал громко говорить королевский посланец, обращаясь к коменданту.
– Нет, – отвечал комендант, – это ваши люди должны заставить его спуститься. Ведь он теперь скорее на вашем попечении, чем на моём.
– Нет, мои люди в заросли не полезут.
– А что если попробовать иначе?
– Как?
– Просто позовите его. Вдруг он спустится сам?
– Господин Дракула, нам пора ехать! – крикнул королевский посланец.
То ли в ответ на зов, то ли по своему собственному желанию узник начал спускаться.
* * *
– Ваше Величество… – стоя в дверях, ведущих на широкий балкон, настолько широкий, что хватило бы места для ярмарочного представления, Влад низко и с почтением поклонился Матьяшу.
С балкона открывался превосходный вид на реку и на город. Хорошее место, чтобы сидеть и неспешно беседовать или слушать придворного флейтиста, который находился здесь же и тихо наигрывал некую спокойную мелодию. На столе, стоявшем посреди балкона, виднелись сушеные фрукты, среди которых, конечно же, были сливы, а рядом поблёскивали золотом два винных кубка… два! И кресел рядом со столом было два. Разве не случалось ссоры и никто никого в крепость не сажал? Прямо-таки встреча закадычных друзей.
– Кузен, приблизься, дай я посмотрю на тебя, – Матьяш, сидевший в одном из кресел, поднялся и развёл руками, словно в удивлении. – Ты постарел, кузен.
– Да, я постарел, много лет прошло. А вот Ваше Величество возмужали.
– Ваше Величество? – переспросил король. – Ты больше не зовёшь меня кузеном?
– Подобает ли?
– Да брось, – Матьяш внимательно посмотрел в лицо узнику, который, не в пример прежним временам, избегал встречаться взглядом с Его Величеством.
– Оставьте нас все, – приказал король.
Стража удалилась, слуги и флейтист – тоже.
– Зови меня кузеном, и давай забудем прошлые недоразумения. Видишь? – Матьяш улыбнулся. – Я рискнул остаться в твоём присутствии без охраны, хоть и знаю, как лихо ты, сидя в крепости, выдирал перья одному ворону. А второго ворона, которого ты назвал моим именем, тебе поймать удалось?
