Кажется, своим смущением я себя выдала, потому что джентльмен посмотрел на меня недоверчиво. Вместо того, чтобы удовлетвориться моим ответом и уйти, как я того ожидала, он пошел со мной рядом и с величайшей непринужденностью завел беседу, да такую вольную, какая уместна только при давнем и близком знакомстве. Но что самое оскорбительное – он задал мне тысячу вопросов о кавалере, который меня пригласил, и в конце концов заявил:
– Возможно ли, что человек, чье приглашение вы соизволили принять, не спешит к вам, чтобы воспользоваться оказанной честью?
Я почувствовала себя преглупо и попросила миссис Мирван проводить меня к стулу, что она очень любезно и сделала. Капитан занял место возле нее. К моему вящему удивлению, джентльмен последовал за нами и уселся рядом со мной.
– Что за бесчувственный чурбан! – продолжал он. – Вы, сударыня, пропускаете самый восхитительный в мире танец! Этот ваш партнер, должно быть, безумен или глуп. К чему вы сами больше склоняетесь?
– Ни к тому, ни к другому, сэр, – ответила я в замешательстве.
Он извинился за вольность своего предположения, сказав:
– Я не сдержался, будучи до крайности удивлен, что кто-то может быть настолько врагом самому себе. Но куда же он подевался, сударыня? Он покинул залу? Или еще не приехал?
– Право же, сэр, – раздраженно сказала я, – я ничего о нем не знаю.
– Не удивлен, что вы расстроены, сударыня, это и впрямь досадно. Лучшая часть вечера пропадет зря. Он не заслуживает, чтобы вы его ждали.
– Я не жду, сэр, и прошу вас не…
– Это воистину унизительно для леди, – перебил он, – ждать джентльмена! Фи! Какой легкомысленный человек! Что же могло его задержать? Позволите ли вы мне поискать его?
– Как вам будет угодно, сэр, – ответила я в ужасе, как бы миссис Мирван не услышала. Она была очень удивлена, видя, что я беседую с незнакомцем.
– С превеликим удовольствием! – воскликнул джентльмен. – Скажите, какой на нем камзол?
– Право же, я не заметила.
– Позор на его голову! Как? Он обратился к вам, будучи одет в камзол, который и взгляда не стоит? Вот ведь жалкий оборванец!
Что за нелепость! Я не смогла удержаться от смеха, тем самым, боюсь, поощрив своего собеседника, потому что он продолжил:
– Очаровательное создание! Вы в самом деле способны переносить дурное обращение с такой добротой? Вы в силах, как надгробная Покорность [19], улыбаться, хоть и расстроены? Пусть я и не являюсь пострадавшей стороной, мое возмущение столь велико, что я жажду задать ему хорошую трепку прямо здесь!
Он умолк и испытующе посмотрел на меня.
– Если только вы не сами выдумали этого кавалера?
Я ужасно смутилась и не смогла ответить.
– Но нет! – снова воскликнул он с жаром. – Вы не можете быть столь жестоки! О, сколько кротости в твоих очах [20]! Конечно же, вы не стали бы так варварски и бездушно смеяться над моим несчастьем!
Я с отвращением отвернулась, не желая слушать эту чушь. Миссис Мирван заметила мое смятение, но не знала, что и думать, а я не могла объяснить ей причину так, чтобы не услышал капитан. Тогда я предложила пройтись. Она согласилась, и мы все встали. Но вы не поверите, этот безумец имел наглость встать и пойти рядом со мной, как будто принадлежал к нашей компании!
– Теперь, я надеюсь, мы увидим этого неблагодарного. Не этот ли? – восклицал назойливый кавалер, указывая на хромавшего пожилого джентльмена. – Или вон тот?
Так он спрашивал меня о каждом, кто был стар или безобразен. Я не отвечала. Когда он понял, что я твердо решила молчать и идти, по возможности не замечая его, он внезапно топнул ногой и неистово закричал:
– Дурак! Идиот! Болван!
Я торопливо обернулась к нему.
– О сударыня, – продолжал он, – простите мою горячность, но я подумал о том, что в мире существует негодяй, способный пренебречь блаженством, ради которого я бы отдал жизнь! О, мне бы только с ним повстречаться, уж я бы… Но я начинаю злиться, простите, сударыня. Мой нрав неистов, а обида, нанесенная вам, глубоко меня задевает!
Я заподозрила, что он сумасшедший, и посмотрела на него в крайнем изумлении.
– Вижу, вы тронуты, сударыня, – промолвил он. – Великодушное создание! Но не тревожьтесь, я уже остыл, в самом деле, остыл, богом клянусь. Умоляю вас, прекраснейшая из смертных, заклинаю, будьте спокойны.
– Право же, сэр, – сказала я очень серьезно, – я вынуждена настаивать, чтобы вы ушли, мы с вами не знакомы, я равно не привыкла и испытываю отвращение к вашим речам и манерам.
Мои слова, кажется, произвели на него некоторое впечатление. Он низко поклонился, попросил прощения и заверил, что никоим образом не хотел меня оскорбить.
– Тогда, сэр, оставьте меня! – вскричала я.
– Ухожу, ухожу, сударыня! – ответил этот человек с самым трагичным видом и устремился прочь. Но, едва я успела поздравить себя с избавлением, он снова был тут как тут.
– Вы действительно позволите мне уйти и не пожалеете? Вы способны видеть, как я невыразимо страдаю, и при этом благоволить этому злодею, который вас избегает? Неблагодарный щенок! Уж я бы его отделал!
– Ради всего святого, дорогая, – воскликнула миссис Мирван, – о ком он говорит?
– Я не знаю, сударыня, – отвечала я, – но мне бы хотелось, чтобы он оставил меня в покое.
– Что тут происходит? – спросил капитан.
Мой преследователь низко поклонился и сказал:
– Я всего лишь пытаюсь устранить небольшое препятствие, из-за которого эта молодая леди не желает танцевать со мной, сэр. Я буду очень обязан вам, если вступитесь за меня.
– Эта леди, сэр, – холодно сказал капитан, – сама себе хозяйка.
И отошел с угрюмым видом.
– А вы, сударыня, – и наглец обрадованно обернулся к миссис Мирван, – вы, надеюсь, будете столь добры и замолвите за меня словечко?
– Сэр, – ответила она строго, – я не имею удовольствия вас знать.
– Надеюсь, когда вы меня узнаете, сударыня, – воскликнул он, нисколько не смутившись, – вы почтите меня своим расположением! А пока я вам еще не знаком, будет воистину великодушно с вашей стороны меня поддержать. И, льщу себя надеждой, вы об этом не пожалеете.
– Я нисколько не сомневаюсь, что вы, сэр, являетесь джентльменом, но… – смущенно отвечала миссис Мирван.
– Но что, сударыня? Это сомнение отброшено, к чему же «но»?
– Хорошо, сэр, – промолвила миссис Мирван с добродушной улыбкой. – В таком случае я буду с вами так же откровенна, и посмотрим, что из этого получится. Я вынуждена сказать вам раз и навсегда…
– О, извините, сударыня! – горячо перебил ее странный собеседник. – Вы не должны продолжать в такой манере, «раз и навсегда». Нет, если я и в самом деле был слишком откровенен, и как мужчина заслуживаю упрека, помните, дорогие леди, что если вы станете мне подражать, то должны будете по справедливости простить меня.
Мы обе в изумлении глядели на этого сумасброда.
– Будьте же благороднее, чем представительницы вашего пола, – продолжал он, повернувшись ко мне, – удостойте меня одним танцем и забудьте об этом неблагодарном, который нисколько не заслуживает вашего снисхождения.
Миссис Мирван удивленно посмотрела на нас обоих.
– О ком он говорит, моя дорогая? Вы ни словом не упоминали…
– О, сударыня! Он и недостоин упоминания. Жаль, что он вообще появился, но давайте же забудем о том, что он существует. Один танец – это все, о чем я прошу! Позвольте мне, сударыня, иметь честь пригласить эту молодую леди. И до конца дней своих я буду вам благодарен за оказанную любезность.
– Сэр, – ответила миссис Мирван, – я не оказываю любезностей незнакомцам.
– Если вы до сих пор распространяли свое благоволение лишь на ближайших друзей, разрешить мне стать первым из незнакомцев, которому оно будет оказано.
