Брачная ночь - Викторова Татьяна

– Не ворчи, Егор, зашел разговор, вот и сказала.

– Кобель, – отложив газету, проговорил Кузьмич, – ладно Нинка… обидно мне, что внучку не признал… а еще в начальники влез…

– Заместитель он, а не начальник, – поправила Клавдия.

– Всё одно с портфелем.

Так бы и забыли они этот разговор, но дочь Нина вдруг заволновалась, стала суетиться, вновь вернулась к разговору про Лисковского.

– Пап, вы пока Аньке не говорите, – попросила она, – видела я на днях в райцентре Владимира…. важный такой стал, располнел…

– Ну, ладно, чего мне его важность, – оборвал Кузьмич, – говори уж.

– Разведенный он. И детей нет. Вот так. Прожили с женой, а детей нет, получается, Анька моя – единственная наследница…

– Чего-оо? – Егор, как и раньше, нахмурил брови. – Какое наследство?

– Ну, так от родителей в городе квартира осталась. Небольшая… но жилье все-таки, да еще в городе. Да и в райцентре у него тоже квартира теперь есть…

– Ты чего хочешь? – заволновался Кузьмич.

– Папа, он сам покаялся, пожалел, что Анюту не признал… пожалел, что не поверил мне… готов хоть сейчас дочку признать. Видел он ее… фотографию я показывала… говорит, на него похожа, сильно похожа…

Кузьмич встал, выпрямился, насколько это возможно при его сутулой спине и, сложив фигуру из трех пальцев, заявил: – Накося, выкуси… на мою мать Анну Тимофеевну Прохорову Анюта похожа, а не на него… кобеля…

– Ну, папа, тебе не угодишь, человек сам, понимаешь…

– А где он был до сего времени? должность зарабатывал? А ежели бы у него сейчас дети были, то про Аньку бы и не вспомнил?

– Ну, папа, как знаешь, – Нина горделиво выпрямилась и собралась уходить, – а Владимир Павлович сам лично в выходной приедет. Сюда к вам приедет.

Владимир, действительно, приехал к Прохоровым в воскресенье. Его, хоть и не новая, но вполне ухоженная «Волга», подкатила к воротам Прохоровых. Клавдия, впервые увидев отца внучки Анюты, стушевалась в первые минуты, стала приглашать за стол.

Егор Кузьмич, не дрогнув, по-прежнему, держался как часовой на посту, готовый в любой момент указать на дверь.

– Здравствуйте, хозяева! – Громкоголосо поприветствовал гость. Вручил цветы, конфеты и коробку с тортом, купленные в райцентре. Клавдия виновато взглянула на свои пироги, к которым как-то больше привыкли.

Сдержанно кашлянув, как будто готовился к большой речи, Владимир присел к столу. Аня, светловолосая, сероглазая, стройная, в новом голубом платье, присела напротив.

– Такая вот жизнь, – начал гость, – в молодости много ошибок, бывает, наделаешь, пока поймешь, где твоя судьба. – Он виновато посмотрел на Анюту. – Не обижайся, Анечка, так получилось, что я твой отец… и очень-очень рад этому. Не у каждого, понимаешь, отцы находятся, а я вот нашелся… лучше поздно, чем никогда.

– Это ты к чему? – спросил Егор Кузьмич. – Хочешь сказать, что появился и осчастливил девчонку?

Лисковский попытался улыбнуться. – Ну, что вы, это я так, к слову, как в жизни бывает. – Он снова посмотрел на Анюту. – Ну, расскажи, Анечка, как учеба? Нравится ли тебе будущая профессия?

– Очень нравится. Мы с дедом всё заранее обговорили, – она посмотрела на Егора.

– Ну, посоветоваться – это хорошо. У тебя еще один советчик теперь есть, ко мне можешь обращаться, – сказал гость.

Примерно через час, Владимир стал поглядывать на часы. – Прошу прощения, но у меня работа и в выходной день, поэтому буду краток. Поскольку Аня – моя дочь, то справедливо будет, как и положено, записать на мою фамилию… ну и отчество мое взять, отец все-таки… будешь Лисковская Анна Владимировна. Жаль, родители мои не дожили…

– Ну, а что, всё правильно, – Клавдия толкнула локтем внучку.

– Вы как считаете? – Владимир обратился к Егору Кузьмичу, сразу поняв, что этого старика ничем не проймешь.

Клавдия приготовилась, что Егор снова воспротивится, выскажет свое категоричное мнение. Но Егор, осторожно кашлянув, взглянул на внучку. – А что, Анюта, может оно и справедливо будет. Ты подумай, сама решай. А то ведь, и в самом деле, не у каждого отцы объявляются… через столько лет.

– Да, Аня, подумай, – обрадовался Лисковский.

Анна встала, немного волнуясь, убрала русую прядь. – Спасибо, Владимир Павлович, за предложение. – Она подошла к Егору Кузьмичу, положила ладонь на его плечо: – Прохорова я. Прохорова Анна Егоровна. Так и будет.

Кузьмич от удивления выронил из рук вилку. – Ты чего, внуча, может он дело говорит…

– Тихо деда, теперь я решаю, – жестким голосом сказал Анна. – Фамилию менять я не собираюсь… ну, если только замуж выйду. А Егоровной как записана, так и останусь. Ну, а если Владимир Павлович считает меня дочерью, ну пусть так и будет, я не против.

– Это ты ее научил! – С обидой сказала Нина, когда Лисковский уехал. – Человек при должности, не бедный, наследников нет, а она … Егоровной решила остаться…

Анна, выслушав мать, вышла на середину комнаты и, топнув ногой, твердо сказала: – Никто меня не подучивал, это я решила! И не собираюсь отчество на квартиру менять.

Прошло много лет

– Это кто там по коридору ходит? Морошкин, ты же после инфаркта… а ну, шурш в палату! Лежать и выздоравливать!

– Анна Егоровна, я на минуточку, – с трудом выговаривая слова, пролепетал седовласый Морошкин.

– В палату, я сказала! Давай, родимый, тебе еще жить надо, – сменив гнев на ласковый тон в голосе, сказала старшая медсестра.

– Елена, распрекрасная, где тебя носит? У тебя больные, как по площади гуляют.

– Анна Егоровна, я на минуточку, – стала оправдываться молоденькая медсестра Лена.

– Знаю твою минуточку… поди благоверный приезжал… ох, ты же «щучка» эдакая, – беззлобно проворчала старшая.

Анне Егоровне уже пятьдесят три. Она много лет работает в районной больнице старшей медсестрой. И уже много лет прошло с того дня, как приезжал отец с предложением, принять его фамилию. Она отказала тогда. И нисколько не жалела об этом.

С отцом она все равно общалась. И даже когда он вновь женился и у него родился сын. И год назад Владимир Павлович, дожив до преклонных лет, умер в этой же больнице на руках Анны. Она и раньше поддерживала его здоровье, как могла, заставляя вовремя обследоваться.

Деда Егора Кузьмича не стало ровно тридцать лет назад. Но Анна помнит его до сих пор, вместе с мужем они дали младшему сыну имя Егор – в честь деда.

Вот и сейчас, даже на работе, она вспомнила Егора Кузьмича, ведь до сих пор остались с ней его хлесткие словечки.

– Петровна, чего загрустила? – Анна поймала невеселый взгляд санитарки Галины Петровны.

– Ой, Анна Егоровна, да Светка моя учудила, рожать собралась… вбила себе голову, что пора уже… а ведь не замужем… вот и получится внебрачный ребенок.

Анна рассмеялась. – Нашла, о чем печалиться! Посмотри на меня: я внебрачной внучкой была, так меня в селе кто-то назвал. Только дед мой быстро разговоры пресёк. Ну, и посмотри, в чем я пострадала? Да ни в чем. Так что пусть твоя Светка рожает, если ей хочется. А все эти «брачные-внебрачные» – пустые разговоры. – Она задорно подмигнула Галине и пошла по коридору, по-хозяйски оглядывая вверенные ей владения. И такая же худощавая и сероглазая, как и ее дед. Да это и не важно, главное, что был в ее жизни такой дедушка, родная душа.

Не первый

Там, где Восточные Саяны протянулись на сотни километров, поблескивая ледниками и опоясавшись изумрудной тайгой, зацепились за эту землю немногочисленные поселки, села, деревеньки. А взгляни на них сверху – как песчинки на огромной территории. И в каждой такой песчинке – как книжка с рисунками – людская жизнь.

Вот плетется, натужно ревя мотором по проселочной дороге ПАЗик, и пассажиры, покачиваясь от неровности дороги, поглядывают в окно, скоро ли покажется деревенька.