– А-а-а, – протянул охранник, облегченно вздыхая. – Понятно, а то я смотрю и удивляюсь, но если из цирка… А почему выгнали-то?
– Почему, – я усмехнулся. – Жрал много, из-за него даже тиграм не докладывали. Сперва усыпить хотели, однако я пожалел… блин…
Я дернул ногой и укоризненно посмотрел на Батона, который как ни в чем не бывало рассматривал свои когти на одной из лап.
– Дырки в джинсах сам зашивать будешь, – буркнул я потихоньку, доставая из тележки лежащие там пакеты и связывая их ручками друг с другом. – А пока будешь у меня котом-насильником.
– ?..
– Тьфу ты, носильщиком в смысле, – быстро исправился я, водружая на спину Батона связанные пакеты.
Кот присел на лапах и, бросив на меня сердитый взгляд, направился к выходу из магазина.
– А пусть жратву отрабатывает, – прокомментировал я свои действия совершенно ошалевшему от данной картины охраннику, направляясь вслед за котом.
– Ты что, обиделся? – поинтересовался я у Батона, едва мы вышли из магазина.
Тот покосился на меня, но промолчал, лишь нервно дернув ушами в ответ.
– Ну и ладно, – буркнул я. – Хотя сам посуди, куда я все пакеты дену, и так в каждой руке по три штуки, так что потерпи. Зато я тебе батон французский взял, литр сметаны, а также пару горбуш, так что вечером пожарим.
Кот тут же повеселел и, вздыбив хвост, бодро зашагал по дорожке к дому, при этом даже вежливо мявкнул сидевшим у подъезда старушкам, которые с неподдельным удивлением смотрели на моего спутника.
– Кот специальный, тренированный, заморский, воспитанный, – пояснил я бабулькам, не дожидаясь вопросов с их стороны, и быстренько шмыгнул в подъезд.
* * *
Перед текущим ремонтом мы с Батоном перекусили на скорую руку, причем на подмогу нам неожиданно явился Пантелей, который заявил, что банально соскучился по «людскому духу» и хорошей компании. Я в принципе был не против, а вот Батон был явно чем-то недоволен и, пододвинув к себе пачку со сметаной, бросал в сторону домового хмуро-подозрительные взгляды, впрочем, узнав, что тот собрался просто почаевничать, несколько подобрел и даже поделился с ним куском батона.
– Неправильно вы тут у себя в городе живете, – рассуждал Пантелей, потягивая чай (заварку он, кстати, притащил с собой). – Живности у вас в хатах маловато, да и сами хаты не живые какие-то. Камень, из которого они сделаны – мертвый. Жилой дух в нем плохо держится, потому и болеете часто.
Я согласно кивнул. Действительно, еще раньше замечал, что на той же даче, где у меня есть маленький деревянный домик, что ютится на окраине законных шести соток, как раз между зарослями малины и грядками с помидорами, точнее домик был, но в связи с таким количеством прошедшего времени… впрочем, не будем о грустном. Так вот, там, несмотря на все неудобства дачно-загородной жизни, – я гораздо лучше себя чувствую; высыпаюсь, по утрам ощущаю себя не разбито-расплющенным существом непонятного вида, а вполне нормальным человеком – практически личностью.
– А еще еда тут у вас не настоящая…
– Это в смысле? – не понял я.
– Ну, вот, например, – Пантелей ткнул пальцем в стоящую на столе упаковку чая. – Там ведь ни одного живого листа нет, как это пить можно. Вот у меня, – он продемонстрировал дымящуюся кружку. – Каждый лист играет, поет свою песню. Чай от этого наваристый и вкусный, а этот… мертвяк какой-то.
Я усмехнулся и, посмотрев на Батона, который уже приканчивал одноименный продукт, выдавливая из пакета остатки сметаны, поднялся из-за стола.
– Ладно, хорошо все это, однако дело надо делать, – сказал я, подходя к мойке и открывая ее дверцу, дабы оценить масштабы предстоящих замен.
Краны, шланги и прочее у меня, кстати, припасены еще с «тех времен», однако как-то недосуг было их поменять. А так все новенькое импортное, в целлофановых упаковках, так что остается взять ключи в зубы и вперед… в принципе я так и поступил.
Уже через несколько минут я в позе «перекрученного лотоса» лазил под раковиной, пытаясь аккуратно открутить старый смеситель вместе со шлангами подводки, которые упорно не желали это делать. Не, с моей нынешней дурной силушкой, конечно, можно было завершить сие мучение одним движением руки, но последствия могли быть не очень хорошими, а посему я терпеливо орудовал разводным ключом, пытаясь разболтать приржавевшие гайки шлангов подводки.
Батон с Пантелеем маячили где-то в районе моих ног и пытались дать зверско-умные советы, которые разнились от: постучать по трубе, дабы сбить ржавчину, до смазать свеженьким маслицем. В результате мне это так надоело, что я попросил их самих пойти… в тридевятое царство и… смазать себе маслицем там что-нибудь. Мои советчики на минуту замолкли, после чего принялись потихоньку шушукаться друг с дружкой, видимо обсуждая поступившее от меня предложение, а также возможные места смазывания. Я тем временем все быстренько раскурочил и уже было занялся установкой новых шлангов, как пронзительно тренькнувший дверной звонок заставил меня вздернуться от неожиданности и приложиться лбом о дно раковины.
– Елки зеленые обыкновенные!
Я выполз из-под мойки и, потирая ладонью лоб, отправился к двери.
На пороге, улыбаясь во весь рот, стоял Серега Крайнов. Мы обнялись.
– Какими судьбами? – поинтересовался я, отходя в сторону и пропуская своего старинного друга внутрь квартиры.
– И он еще меня спрашивает, – хмыкнул тот. – Это скорее тебя можно об этом спросить. Сперва пропадает непонятно куда, потом этот странный звонок, где мне сообщается, что он устроился на какую-то непонятную работу, и вот спустя каких-то пять лет… Не, это я тебя должен спросить: какими судьбами ты вновь оказался в нашем городке?
– Да так, – усмехнулся я. – Проезжал мимо…
– Ну, я, собственно говоря, так и думал, – рассмеялся Серега, проходя в комнату и плюхаясь в кресло. – Рассказывай…
– А что рассказывать? – пожал я плечами, усаживаясь на диван, попутно отмечая про себя, что кто-то уже предусмотрительно убрал с него мои постельные принадлежности. – Кстати, а как ты узнал, что я вернулся-то?
– Ты за эти годы забыл, где я работаю? – Серега посмотрел на меня с легкой укоризной, мол, «что ты как маленький глупые вопросы задаешь».
Я только вздохнул. Действительно, глупый вопрос, ибо в год моего отбытия Серега работал в местном отделении ФСБ, и как помнится, уже тогда ходил в звании старшего лейтенанта, – видимо, с той поры не многое изменилось. Хотя нет, вру, несколько изменилось. Как-то он… блин, даже не знаю какое слово подобрать, ну заматерел, что ли, вон складки у рта появились, морщины на лбу, взгляд стал какой-то… какой-то более въедливый. Кстати, я с ним знаком еще со школы. Как сейчас помню, он в те годы был хлипким заучкой, который на физкультуре и двух раз подтянуться не мог, но при этом имел чрезвычайно задиристый характер и соответственно постоянно влипал в различные истории, а я его так же регулярно из них его вытаскивал. В те годы я даже представить себе не мог, что этот щуплый черноволосый пацан с курносым носом вырастет в красавца мужчину, за которым тянется шлейф из десятка разбитых женских сердец, да к тому же выберет себе такую профессию.
– Так все же, где ты пропадал?
– Да так, – я в задумчивости почесал переносицу, думая, что ответить своему другу. – Преподавал в одной элитной школе закрытого типа.
– Закрытого типа?
– Ну да, такое заведение для одаренных детишек…
– Интернат, что ли? – удивился Сергей.
– Нет, – мотнул я головой. – При чем здесь интернат? Нормальная школа для одаренных детей, только вот находится в несколько, так сказать, удаленных от цивилизации местах.
– Это как? – Сергей непонимающе посмотрел на меня, затем покачал головой. – Ой, темнишь ты, Яр, что-то, темнишь…
– Серый, – я прижал ладонь правой руки к сердцу. – Ну не пытай ты меня, не могу. У меня контракт очень строгий, запрещено разглашать, ты ведь должен понимать такие вещи.
