Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Со стороны, пожалуй, многих аристократов (а в том, что Мани имел отношение к аристократии пустыни, сомневаться не приходилось) подобное заявление прозвучало бы чем-то вроде процедурного, канцелярского и ни к чему не обязывающего извинения. Но Ардан слышал, как сбилось сердце Мани и как глубже и гулче зазвучало его дыхание. И не потому, что он врал, а потому, что волновался.

И, наверное, Ард совершил самую большую глупость. А может, даже и преступление, учитывая то, с какой степенью осуждения на него посмотрели водитель и мутант-оперативник. Но в этом странном мужчине, едва ли сильно старше Арда, было что-то такое, что заставило Ардана быть честным. Ему попросту не хотелось врать.

— Ард, — представился юноша. — Ард Эгобар.

Господин Мани мгновение молча смотрел на своего собеседника, после чего приложил пальцы ко лбу, губам и затем со словами:

— Eshfashim aea hatfa, — направил в сторону Арда, добавив: — Ваша маска, господин Эгобар, совсем не врет.

Учитывая, что Арди носил на своем лице морду осла, в фольклоре Галесса славящегося упрямством и… глупостью, он на секунду решил, что ошибся в своем суждении.

— И вновь, падая ниц, прошу простить мой прыткий и глупый, словно сабля без хозяина, язык, — нервно пригладил волосы господин Мани. — В легендах моего народа ослам предназначается особенное место, господин Эгобар. Ибо именно на его крупе Великий Мудрец, Первый из Первых, Достойнейший из Достойных, Пророк, — господин Мани осенил себя символом Светлоликого, — ездил от оазиса к оазису, от города к городу, делясь мудростью Света. На простом ослике, лишенном даров природы, коими та наградила верблюдов. Изнывая от жары и жажды. По барханам и камням. Тот сопровождал Пророка до самого последнего его дня, когда искру Великого Мудреца забрали на небеса, вернув его Создателю.

Господин Мани снова осенил себя священным знаменем. Наверное, среди всех стран на планете самые теплые отношения Империю связывали именно с Аль’Зафирой. Да, кто-то бы напомнил про Островной Союз Линтелара—Фории—Оликзасии, но данные отношения представляли взаимную выгоду.

Что до песков, то… две страны — одну из самых небольших и крупнейшую — связывала религия. Пустыня Аль’Зафиры принадлежала той же конфессии церкви Светлоликого, что и Империя Новой Монархии. Это не выливалось в какие-то уникальные дипломатические или торговые отношения, а, скорее, в чувство дальнего родства. Может, потому среди всех прочих стран именно выходцы из пустыни чувствовали себя в Империи свободнее всего.

Фарух Амани из Эвергейла и Талис ан Маниш из Метрополии тому живые примеры.

— Если честно, господин Мани, — улыбнулся Арди, хоть под маской и не было видно, — после ваших слов мне немного легче носить данную маску.

— Разумеется, господин Эгобар! — засмеялся мужчина. — Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.

Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.

— Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, — господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. — И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.

Господин Мани прикоснулся к груди. И вновь Ард не чувствовал в словах странного господина ни малейшей попытки что-то выведать, разузнать или использовать во вред. Скорее — напротив, еще ни разу в жизни Ардан не оказывался рядом с человеком, который был бы столь же открыт, любознателен и искренен, как господин Мани.

Так что Ардан, достав кошелек, вытащил на свет миниатюрную черно-белую фотографию.

— Её зовут Тесс, — представил он свою невесту.

— И вы…

— Скоро женимся, — кивнул Ардан. — Через две недели. Сразу после Конгресса.

— Тогда, господин Эгобар, давайте же выпьем вина и поднимем самые звонкие и горячие из тостов! — господин Мани потянулся вниз. Не глядя. Словно по привычке. Будто ожидая, что между диванчиками обнаружится алкогольный мини-бар. А подобное удовольствие имелось лишь в самых роскошных и дорогих автомобилях. — Ох, Пески и Храмы… Увы, дорогой Эгобар, чье сердце так же легко и приятно, как морской бриз в знойную погоду. Но знайте, что мысленно я сейчас выпил самого терпкого из вин в честь вашей… nashaas… как же… ах да — свадьбы!

И он улыбнулся. Искренне и открыто. Странный мужчина из странной страны. Господин Мани хотел сказать что-то еще, но они выехали на Ньювский проспект, и пустынник в самом прямом смысле прилип лицом к стеклу.

— Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! — они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, юноша все еще не привык к той красоте, что возвели Галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. — Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете про эти дворцы!

Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И, на удивление, Ардан обнаружил, что оказался немного расстроен тем, что уже вскоре автомобиль повернул за оцепление, и они остановились около помпезного здания.

Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» восполнил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах — и вовсе ожившими портретами величайших художников.

Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.

К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили… премьер-министр Закровский, министр Иностранных Дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…

— Alfair Nashari! — воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. — Nah’fatim sha…

— Бросьте, учитель, — перебил его господин Мани. — Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки Галесского!

— О, Первая Звезда Небосклона! — воскликнул тучный мужчина и выпрямился. — Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!

— И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, — поклонился господин Мани, — я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений — не зря же ведь мы два месяца провели в море.

Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.

— Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, — представился он. — Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…