– Итак, у нас осталось навести порядок в шкафах с инструментом, а также надо где-то раздобыть какие-нибудь цветочки или что-то типа этого, а то как-то неуютно тут.
– Ясно, – кивнул дриад. – Нер, если вы не против, то мы с Райкой займемся шкафами, да и мусор Гаю поможем вытащить, а то он хоть и сильный, но…
Я посмотрел в сторону нашего героя, который нагрузился обломками досок по самое не хочу и пытался всунуть еще одну под мышку, отчего все остальные грохнули вниз. Но тот упорно не сдавался и предпринял еще одну попытку, на этот раз под чутким руководством Батона, который советовал, куда засунуть очередную плашку, – в результате Гай вышел из класса загруженный так, что даже в зубах торчала какая-то корявая палка.
– Понятно… – Я вздохнул: похоже, у нашего красавца-героя все же есть небольшой изъян.
– Нер. – В дверь класса просунулась голова Рейнерны. – Вас дедушка Дорф зовет.
Дедушка? Я мысленно хохотнул, хотя, с другой стороны, – похож. Ему бы сидеть в кресле-качалке да нянчить внуков, сказки там перед сном рассказывать. Дедушка… надо будет спросить, чем это он заслужил такое обращение, – кстати, интересно, какое для меня прозвище мои ученики придумают?
– Сейчас, – махнул я рукой Рейнерне и, повернувшись к девочкам-эльфийкам, сказал: – Так, красавицы, а на вас украшение нашей пещерки растениями – кровь из носу, но, чтобы зелень была, пробегитесь там по классам, попросите, но, чтобы, когда вернулся, пара цветочков у нас тут была.
Девочки на мгновение задумались, потом переглянулись и дружно кивнули. Подозрительно как-то. Я направился к двери, но на минуту задержался у сидевшего на верстаке Батона.
– Так, проследи за этими эльфийками, а то натворят чего, ясно?
Кот взял под козырек и, спрыгнув с верстака, направился к девочкам.
* * *
Рейнерна со своей подружкой шуршали буквально как пчелки – в смысле драили палубу, как заправские матросы, короче – мыли коридор вовсю под чутким присмотром Дорофеича. Ну ведьмочка, надо сказать, мыла довольно умело – сразу было видно, что такая работа ей не впервой, а вот Рейнерна… эх, размахнись рука, развернись плечо, сила, блин, молодецкая. Короче, такое впечатление, что девушка не пол мыла, а сено косила, брызги летели… аж с потолка капало.
– Чего хотел? – спросил я гнома, который внимательно наблюдал за происходящим.
– Эх, дети пошли, – вздохнул тот.
– Зато потолок мыть не надо, – усмехнулся я.
– Ага, но побелить придется.
– Давно пора.
– Это точно. Да, кстати, я что тебя позвал – там у меня стол ненужный стоит, только место занимает, давай к тебе в класс перетащим – глядишь, куда пригодится.
Я кивнул – и только тут заметил вампиршу, которая с деловитым видом протирала окно в дальнем конце коридора.
– У тебя там народу и так хватает, а окна грязные, – заметил гном, видя, что я смотрю на моющую стекла девочку.
– Да я не против, только вот вопрос – ладно, с моим классом понятно, несколько лет закрытым простоял, но почему тут, в коридоре, так пыльно? Ребята вроде про каких-то фей-уборщиц заикались…
– А, – гном отмахнулся. – Сперва их этот призрак распугал, а потом – как всегда…
Короче, стол мы приволокли, открываем дверь и… сцена: дуб… занавес.
* * *
Мы с Дорофеичем растянулись под дубом на травке, а Батон устроился на нижней ветке и сладко потягивался.
– Хорошо, – потянулся и я.
– Точно, – подтвердил гном, поглаживая бороду, и заметил: – Хорошо хоть все спокойно прошло.
– Спокойно? – Я усмехнулся. – Ну в принципе, да, если не считать этой растительности.
Мы замолчали. Уборка действительно прошла вполне по-будничному. Группа под предводительством Грея шустро мыла окна, а после подключения к этому делу дриада, который к тому же был магом воды, вообще все пошло по-быстрому. Тот сформировал над одним из окон такой гигантский водный шар, который пронесся по всем стеклам, буквально заставив их заблестеть от чистоты, и вылетел в открытое одним из учеников окно. Правда, через пару секунд откуда-то снизу прилетел чей-то возмущенный вопль, но все сделали вид, что ничего не слышали, и быстренько прикрыли окошко.
– Кстати, Ярослав, а что ты там о золотой цепи говорил?
– Да так, стишок один вспомнил… – Я прикрыл глаза и принялся декламировать поэта.
– Интересно.
Дорофеич сел и, обернувшись, принялся разглядывать дуб, в глазах гнома явственно отражался золотой блеск призрачной пока цепи. Но ведь склепает и навесит, подлец эдакий. Похоже, Батон подумал об этом же и с озабоченным видом посмотрел на меня: ходить кругами вокруг древа ему явно не улыбалось, но я сделал морду лица кирпичом и ответственно заявил:
– А вам, киса, мы дадим пара… тьфу ты – гусли. Чтобы, значит, играли баллады всякие, сказания, песенки там, чисто для поддержания нашего морального духа.
Кот фыркнул и, показав мне неприличную фигуру из двух лап, скрылся в ветвях. Я усмехнулся и прикрыл глаза. Наверное, задремал, потому что мне привиделся сидящий на ветке Батон в кепке, с цигаркой в зубах, который ловко перебирал когтями по струнам расписных гуслей и хриплым голосом пел песни из репертуара Высоцкого.
Глава 10. О несколько неудачном знакомстве главного героя с бывшим паладином и падающей прямо в руки техномагичке
– Блин, ну полегче! – Я поморщился и осторожно прикоснулся указательным пальцем к своему опухшему носу.
Глафира укоризненно покачала головой и, обмакнув палец в баночку с мазью, вновь принялась втирать оную в мой распухший до безобразия шнобель (ну, по-другому это синее картофелевидное образование, разместившееся на моем лице, я пока и назвать не могу).
– А говорил я тебе – незачем к Герберту ходить, – усмехнулся гном, внимательно наблюдая за манипуляциями моей домоправительницы. – Так нет, заладил: установить дружеские отношения. Ну как, установил?
– Ну кое-какие мостики уже наведены… – Я вновь поморщился, потому как палец Глафиры усердно принялся массировать область, когда-то называвшуюся переносицей.
– Угу, – кивнул гном и, заграбастав из вазочки очередной кекс, отправил его в рот, при этом смачно причмокнув.
Я с тоской посмотрел на кучку стремительно убывавшей стряпни, затем на улыбающегося и одновременно жующего гнома, после чего тяжело вздохнул. Чую, пока Глафира не закончит с моим носом, до еды мне не добраться. Наконец мое мучение закончилось, и я дружно собрал глаза в кучу, попытавшись рассмотреть свою лицевую выпуклость. Видение чего-то очень объемного и синего хорошего настроения мне не прибавило, а тут еще Глафира сунула мне в руки зеркало… эх, хорошо еще, что, по уверениям моей домоправительницы, к завтрашнему утру все заживет, и вообще будет даже лучше, чем раньше. Тем более что мазь по рецепту ее дедушки (большой, видать, знаток был в подобных делах, буквально медицинский гений) – у него вся округа ее покупала – на чистейшем мышином помете (а с другой стороны, может, не очень большой знаток, но коммерческая жилка у старика явно была). Так что, если честно, в чудесное исцеление верилось с трудом (а вы бы поверили, зная, что у вас по носу, пардон, мышиные какашки размазаны?), – хорошо, хоть впереди выходные, так что можно будет дома отсидеться, а то как-то показываться ученикам с такой физиономией… Утешает только одно – Герберту сейчас еще хуже, чем мне. Уж фингалы у него такие, что ночью может не включая света ходить, хотя с местной магией, возможно, от них даже следа уже не осталось. Я опять вздохнул. А ведь хотел как лучше…
Мы, значит, вечерком с Дорофеичем, как две путевые «Клавы», взяли бочонок эльфийского (хе-хе-хе) пивка, значит, и пошли, так сказать, знакомиться с соседом. Настроение чудесное, к тому же мы с гномом прекрасно отдохнули под нашим деревцом, и даже звучный храп кота с примяукиванием (этакое «хр-р-р мяу-мяу-мя, хр-р-р мяу-мяу-мя…» и так далее), доносившийся откуда-то с верхних ветвей, нам в этом ничуть не помешал. Посему, когда мы подходили к дому этого паладина, я был в самом безмятежном расположении духа. Домик у этого усача, надо сказать, был основательный – этакая мини-крепость с башнями и небольшим рвом, в котором плавали золотые рыбки размером с хорошего карася. Через ров был перекинут ажурный мостик почему-то гламурно-розового цвета, при виде которого я аж поперхнулся и резко остановился, чуть не наступив на шествующего за мной Батона.
