Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

– Хочешь использовать наших рубак как наживку?

– Да, – не стал скрывать шаман, внимательно наблюдая за реакцией своего вождя.

– Раз уже даже решил, кого хочешь заманить в качестве жертвы… значит, ты знаешь куда подались беглецы?

– Догадываюсь, – снова кивнул орк. – Думаю, что они ушли в Лес Обречённых.

Я очень надеялся, что старик сгущает краски, чтобы дополнительно нас подстегнуть, и что орки всё же смогут дать бой. Пусть они и не одолеют загадочного врага, но хотя бы окажут твари достойный отпор. Тем самым выиграв нам драгоценное время.

Мы ломились вперёд сквозь густую чащу, не выбирая дороги и не заботясь о скрытности. Ветки хлёстко били по лицу, колючки цеплялись за одежду, а ботинки вязли в жирном лесном мхе.

Только через четверть часа этого безумного марафона за спиной остались лишь привычные звуки леса и неприятный треск сминаемого нами подлеска. Но даже когда лёгкие начало жечь огнём, а бег сменился сбитым шагом, мы не посмели остановиться. Продолжали идти пока окончательно не выбились из сил.

Мы рухнули прямо там, где стояли, не выбирая себе место поудобнее. Зуг’Гал, привалившись спиной к корявому стволу, дышал хрипло и надсадно, как загнанная лошадь. Его костлявые пальцы, заметно дрожа от перенапряжения, долго возились с узлом прежде чем гоблин смог запустить руку в недра потёртой кожаной сумки.

Наконец, старик извлёк на свет несколько стеклянных сосудов. Внутри них лениво плескалась мутная синяя жидкость, испускавшая слабое, едва заметное сияние. Гоблин молча протянул каждому из нас по флакону.

– Пейте, нэк. Восстановит силы, – выдавил он, с трудом сглатывая слюну.

– Что это вообще было? – спросил я, через силу вытягивая притёртую пробку.

Я прижал горлышко к губам и одним махом опрокинул в себя содержимое. Синяя жидкость на поверку оказалась тошнотворно‑вязкой жижей. Она неохотно поползла по пищеводу, обжигая горло травяной горечью с привкусом ржавого металла. Желудок отозвался спазмом, но почти сразу по телу разлилось колючее тепло, заставляя онемевшие и забитые мышцы слегка расслабиться.

Зуг’Гал смерил меня взглядом:

– Добро пожаловать в Лес Обречённых, нэк, – глухо произнёс он.

– Пойди проверь, раз такой любопытный, – злобно процедил Арах, даже не глядя в мою сторону.

Он сидел чуть поодаль, нервно сжимая рукоять своего клинка.

Мне оставалось лишь вздохнуть. Вступать сейчас в перепалку с Полуухим не было ни сил, ни желания. Любой спор требовал энергии, которой у меня едва хватало даже на то, чтобы просто держать голову прямо.

– Я ведь говорил, орки слишком глупые. Не всегда, – тут же поправился Зуг’Гал, – как мы могли убедиться, иногда даже они способны неприятно удивить. Но чаще всего они являют собой воплощение примитивных инстинктов. Особенно когда их захлёстывает всепоглощающий гнев, нэк.

– Нет, я не про орков, учитель.

Зуг’Гал несколько раз кашлянул. Он прикрыл веки, привалившись затылком к шершавой коре.

– Знаю, что не про них, – старик поморщился, словно от зубной боли. – Но если бы не орки, мы могли бы пройти по лесу тихо, не привлекая внимание. А так… – он махнул рукой, – слишком много живых существ для этого проклятого места. Вот нас и заметили.

– Кто именно нас заметил? – я непроизвольно понизил голос до шепота, вглядываясь в переплетение ветвей над оврагом.

Гоблин медленно пожал плечами.

– У этого места нет единого хозяина, нэк. Здесь кормится то, что старше даже первых племён. Нас почуяли, и этого достаточно. Поверь, тебе не захочется узнавать их имена.

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий отношения к утренней прохладе. Дальше донимать старика расспросами было бесполезно – если он чего‑то не договаривал, значит так нужно. Скорее всего правда могла окончательно лишить нас остатков воли.

Стараясь не шуметь, я переполз по влажному мху поближе к Талли. Она сидела, прикусив губу, и сосредоточенно возилась с обувью.

– Как ты? – тихо спросил я.

– Жить буду, – она попыталась выдавить улыбку, но та вышла болезненной и кривой. Талли стянула правый ботинок и принялась туго перетягивать стопу свежим куском ткани. – Проклятый корень… зацепилась, когда прыгали через завал.

Я дождался, пока она завяжет узел, и протянул ей бурдюк.

– На, глотни. Полегчает.

Она приняла воду обеими руками, сделала несколько жадных глотков и на мгновение зажмурилась, словно никогда в своей жизни не пила ничего вкуснее. Вода тонкой струйкой сбежала по её подбородку, оставляя дорожку на пыльной коже.

– Спасибо, – выдохнула она, возвращая бурдюк. – Может, переждем здесь?

Соблазн поддаться её уговорам был почти осязаемым. Я еще раз окинул взглядом наше временное пристанище. Оно и впрямь выглядело неприступным. Насколько это вообще возможно посреди леса.

Глубокая складка земли, со всех сторон надежно «заштопанная» переплетением дикого кустарника. Шипы, длинные и загнутые, словно рыболовные крючки, сплетались в сплошную стену, сквозь которую не рискнула бы продраться ни одна живая тварь, дорожащая своей шкурой.

Единственный лаз под поваленным исполинским стволом был настолько узким и низким, что нам пришлось буквально ввинчиваться в овраг, втираясь животами в пахнущую прелостью и сыростью грязь. В этом тесном и колючем коконе мы, казалось, были в безопасности.

– Учитель, – я повернулся к гоблину, стараясь вложить в голос всё свое нежелание снова вставать на ноги. – Посмотрите сами. Сюда не забредешь случайно. Может… и правда останемся?

– Нет, немного ещё отдохнём и пойдём. И будем идти пока солнце не сядет, нэк, – Зуг’Гал качнул головой, и в его глазах блеснула жесткая решимость, не терпящая возражений. – Мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Сейчас Лес ещё только приглядывается к гостям, но с наступлением ночи на запах пролитой орочьей крови повылазит такое, что…

Неожиданно Арах, который еще минуту назад готов был вцепиться мне в глотку, поддержал меня. Тяжело дыша, он облокотился на поваленный ствол и тоже попросил старика.

– Место и правда выглядит надежным, наставник, – прохрипел он, не глядя на учителя. – К тому же, перед входом в лес мы ели коренья глухоцвета, и они ещё действуют.

Я невольно принюхался к собственному рукаву.

Плод глухоцвета по праву считался одним из лучших даров природы для тех, кто желал остаться незамеченным. Его горькая мякоть обладала особым магическим свойством. Она словно растворяла естество человека в окружающем пространстве. Тело начинало источать едва уловимую эссенцию, которая притягивала к себе запахи леса. Аромат прелой листвы, сырой земли и вековой хвои буквально «прилипал» к коже и одежде, застревая в волокнах ткани. Он перебивал запах человеческой плоти, железа и дорожной пыли.

– Я прекрасно помню, что мы ели, – хмуро отозвался Зуг’Гал, и в его голосе прорезались нотки настоящей тревоги. – Глухоцвет отличная обманка для носа зверя. Он спрячет от волка и даже укроет от тонкого нюха слепого пещерного тролля. Но он абсолютно бесполезен против того, что само не дышит и не опирается на земные чувства.

Старик подался вперед, вглядываясь за пределы оврага.

– Ночью здесь всё будет кишеть тварями, чьё зрение устроено иначе. Им не нужен запах, чтобы почувствовать вкус жизни. Вы действительно хотите сыграть в прятки с целым сонмом плотоядных чудовищ, оставшись в этой яме, нэк?

Арах уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но так и замер с нелепо застывшей мордой. Его взгляд остекленел и устремился вверх, заставляя и меня задрать голову.

Там, высоко над нами, сквозь чёрные костяки ветвей бесшумно скользили сотни птиц. Тысячи крыльев резали голубую высь, не издавая ни единого крика. Гоблины едва успели переглянуться, когда до оврага докатился первый порыв ветра, принесший с собой запах гари.

– Глупые орки, нэк, – Зуг’Гал прикрыл глаза, глубоко втягивая носом горький воздух. – Решили, что спасутся, если пожар станет им щитом. Глупцы… они просто разожгли сигнальный костер для тех, кто ждёт глубоко в темноте.