Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Захотелось воспламенить руки и сжечь их всех. Но пришлось сдержать порыв и продолжать соблюдать маскировку. Поэтому некоторых жуков швырнул вниз и утопил в трясине, но большую часть просто раздавил ботинком.

Разобравшись с мелкими кровососами, я окончательно лишился сна. Несмотря на усталость, снова уснуть не вышло. Как назло, напомнил о себе голод, и в животе требовательно заурчало.

В этом месте вряд ли нашлось бы, чем поживиться, да и я сейчас был не в том состоянии, чтобы на кого‑то охотиться.

Я осторожно поднялся и потянулся, разминая затёкшее тело. Хотелось хоть немного разогнать застоявшуюся кровь и согреться, но размахивать руками мне быстро надоело. Из‑за вездесущей сырости ощутимого тепла это не принесло. Я снова уселся, подобрал под себя ноги и прикрыл глаза.

Нужно было сосредоточиться. Зуг’Гал учил, что при максимальной концентрации можно почувствовать, в какой стороне находится ближайший межмировой пробой. В теневом измерении мы лишь незваные гости. В его неприветливом сером окружении всегда можно нащупать тонкую нить, связывающую нас с родным миром. Требовалось лишь уловить её едва заметные колебания в пространстве, погрузившись в глубокую медитацию.

Единственная проблема заключалась в том, что старику хватало и четверти часа, чтобы нащупать путь. Я же, казалось, сидел неподвижно уже целую вечность. И ничего. Совсем ничего не ощущал. Кроме холода и усиливающегося голода.

После небольшой передышки последовало ещё три попытки. Но все они точно так же оказались безрезультатными. Я совсем не ощущал связи с моим миром.

Продолжать и дальше сидеть без пищи на одном месте глупо. Да и пить болотную воду тоже не особо хотелось.

Стоило осмотреться и понять, куда двигаться дальше. Я решил взобраться на самые верхние ветки дерева. Теплилась слабая надежда, что с большой высоты удастся разглядеть то, что сейчас скрыто за плотной пеленой тумана.

Выбрав наиболее высокую ветку, я начал взбираться вверх. Поначалу подъём казался на удивление лёгким.

Кора старого дуба была грубой и покрыта глубокими трещинами. Пальцы уверенно находили опору, позволяя мне быстро подтягивать тело. Я взбирался по массивному стволу, словно по отвесной скале.

Однако вторая половина пути далась значительно тяжелее. Рисунок коры начал меняться. Углубления становились всё мельче и постепенно зарастали скользким мхом, из‑за чего пальцы то и дело срывались.

В некоторых местах кора и вовсе отсутствовала, обнажая участки гладкой древесины. Зацепиться за такую поверхность было практически невозможно. И ветка была слишком широкой, чтобы получилось её обхватить.

Тогда мне приходилось рисковать. Опасно балансируя над бездной, я перепрыгнул на соседнюю ветку, чтобы через несколько метров, наткнувшись на очередную преграду, прыгать уже обратно.

Наконец, я достиг «потолка» и вынырнул сквозь верхний слой серой взвеси. Туман здесь стал не таким плотным, он превратился в рваную дымку, сквозь которую проглядывало бледное, лишённое тепла небо теневого измерения. Я замер, вцепившись в дерево.

Ветка подо мной начала предательски пружинить. Она становилась слишком тонкой для моего веса и при каждом движении опасно раскачивалась, грозя сломаться. Я затаил дыхание, стараясь двигаться как можно плавнее.

Пришла пора осмотреться.

Отсюда, с высоты, мне наконец открылся вид на скалы, к которым я так отчаянно стремился. Они высились на горизонте. Серые, как и всё вокруг, они выглядели неприступными и внешне напоминали зубы гигантского зверя. Стоило мне присмотреться, как стало ясно, что дойти туда не получится. Без шансов.

Дело даже не в огромном расстоянии, которое разделяло нас. Равнину по всей длине горизонта прочертил колоссальный каньон. Огромная трещина в земле полностью отрезала путь. Пересечь ущелье, не спускаясь на самое дно, невозможно.

Даже думать не хотелось, какие твари обитают в её вечном мраке, куда никогда не пробивается даже тот скудный свет, что присутствует на поверхности теневого мира. Спуск вниз означал верную смерть.

Я медленно повернул голову, изучая извилистую линию обрыва. Вариант оставался только один. Если я не хотел возвращаться в местный Лес Обречённых, где уже наверняка сожрали кобольда, мне придётся идти вдоль края ущелья.

Я прищурился, пытаясь пробить взглядом серую взвесь. Сперва мир казался абсолютно пустым, но постепенно из марева начали проступать детали. Моё внимание привлекла странная вертикальная черта на самом краю разлома. Стоило туману чуть разойтись, как очертания стали чётче.

Далеко впереди сквозь марево мне открылся силуэт полуразрушенного сооружения из тёмного камня, стоявшего на самом выступе каньона. Похоже на сторожевую башню. Её верхушка была большей частью обломана, а стены покрывали трещины.

Я не питал особых иллюзий насчёт провианта, хотя втайне надеялся. Сейчас мне даже столетняя краюха чёрствого хлеба показалась бы изысканным лакомством, ради которого стоило рискнуть. Но башня манила другим. Прежде всего я надеялся отыскать там хоть какое‑то оружие. Со сталью в руках можно будет всерьёз задуматься об охоте, а не просто прятаться по деревьям, почёсывая укусы паразитов.

Надежда на хлипенький мосток это ещё один повод идти к башне. Если удача окончательно не отвернулась от меня, в заброшенном бастионе мог сохраниться способ перебраться на другую сторону каньона. Наверняка прежний гарнизон не ограничивался сидением в четырёх стенах. Солдаты должны были выходить в патрули и на разведку, осматривая окрестные земли по обе стороны разлома.

Лес за спиной не сулил ничего, кроме стычки с хищниками. Башня же, какой бы неприветливой она ни казалась, давала призрачный, но всё же осязаемый шанс вырваться из этого тупика. Возможно, если я расположусь на её крыше, медитация наконец принесёт результат.

Я ещё раз взглянул на чернильный провал ущелья и начал осторожный спуск. Нужно было спуститься к подножию дуба, пока окончательно не рассвело. Если в этом мире вообще существовало понятие полноценного рассвета.

Определённость принесла странное спокойствие. Теперь у меня был план, а это уже немало.

Я едва успел опустить голову, высматривая надёжную опору для ноги, когда боковое зрение уловило движение в воздухе. Крохотное чёрное пятно на фоне монотонного серого неба росло с пугающей быстротой. Доля секунды ушла на осознание того, что я превратился в мишень. Смерть пикировала сверху, не оставляя времени на раздумья.

Я мгновенно разжал пальцы и соскользнул вниз по вертикальному отростку, словно по шесту. Грубая кора тут же отозвалась жгучей болью, сдирая кожу на ладонях, но это было ничем по сравнению с угрозой сверху. Тварь ударила в то самое место, где я находился мгновение назад.

Это был гигантский летун размером с доброго телёнка. Размах его кожистых крыльев перекрыл тусклый свет, а костистые лапы обрушились на дерево. От смертоносных когтей меня спасла лишь толстая ветка, на которую монстр напоролся в пылу атаки. Изогнутые лезвия мелькнули перед самым моим лицом, но достать так и не смогли.

Монстр яростно забился, пытаясь протолкнуться сквозь переплетение сучьев. В какой‑то момент древесина не выдержала такой нагрузки. Раздался оглушительный треск.

Тварь раздосадованно заклекотала, осознав, что добыча ускользает. Смирившись с неудачей, она резко взмыла ввысь. Мощный порыв ветра от её крыльев довершил начатое. Ветка окончательно обломилась, и я вместе с ней полетел вниз.

Беспорядочно взмахивая руками, пытался словить хоть какую‑то опору. Воздух свистел в ушах, а туман превратился в смазанную серую стену. Сильный удар в плечо, следом хлёсткий толчок в бедро, сучья били наотмашь, ломаясь под моим весом, но не давая ни единого шанса замедлиться. Я пытался ухватиться за пролетающие мимо ветки, но пальцы лишь беспомощно скользили по древесине, сдирая ногти и кожу.

В какой‑то момент всё‑таки зацепился за кору, но лишь с омерзительным звуком выдрал огромный, трухлявый пласт. Это лишь на мгновение затормозило меня, чтобы в следующую секунду снова полетел вниз – навстречу смерти.