Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Ард, приди в се…

Ярким огнем вспыхнули янтарные глаза, заглянувшие ей прямо в душу.

— Заткнись!

Алоаэиол почувствовала, как её собственные губы против её же воли намертво сомкнулись. Крепче, чем два кирпича, соединенных цементным раствором. Капитан всегда была уверена в защите своего разума, которой её обучили в Высоком Лесу. Но та и мгновения не выстояла перед лавиной, обрушившейся на её разум.

— При поступательной регенерации мышечной и костной ткани… — как ни в чем не бывало, будто он только что походя не сломал защиту мутанта и Слышащей, продолжил капрал. — Дерьмо! Нужна двойная печать… нет, тройная. Я не умею соединять тройные целительские печати. Даже двойные не умею! А даже если бы и умел…

Внезапно капрал осекся и посмотрел на Милара, а затем на свои собственные часы.

— Четыре минуты сорок три секунды, — произнес он. — Осталось четыре минуты сорок две секунды… Нужно провести три манипуляции одновременно, но в то же время — поступательно. Чтобы ни одна не обгоняла другую. Даже при соединении нескольких печатей в одну подобная структура невозможна. Эту рану не исцелить классической Звездной магией ниже Черной звезды.

Алоаэиол выдохнула и снова посмотрела на Милара. Она нежно провела пальцами по прилипшим ко лбу волосам. Как ей набраться сил, чтобы принести Эльвире похоронку?

Вечные Ангелы и Спящие Духи…

— Но если свернуть печать внутрь самой себя, — капрал вновь вернулся к листам своего гримуара. — Создать лжедополнительное пространство. А именно — подпространство. Конструкция получится неустойчивой. При любой ошибке её разрушение приведет к каскадному росту нагрузки на разум использующего, и в результате сгорят звезды.

Перелистывая страницу, капрал вновь полоснул клыками по коже, не давая крови матабар восстановить рану.

— Четыре минуты шестнадцать секунд, — произнес он и снова застрочил карандашом по бумаге. — Внутреннее подпространство свернет печать и замкнет цикл обработки рунических массивов, и тогда я смогу передать информацию из одного участка в другой. Окно будет маленьким. Шестнадцатая доля секунды, но возможность появится. Да. Математически это рабочая альтернатива дополнительным пространствам трансмутационной рунической связи. Побочный вывод…

Алоаэиол ни слова не понимала из того, что бормотал себе под нос капрал. Да даже если бы и поняла — она все равно не могла говорить. Чужая воля крепко спутала её собственную.

— Три минуты пятьдесят восемь секунд, — бубнил капрал, порой поглядывая на часы. — Надо посчитать нагрузку. Экспоненциальный рост при каждой тридцать второй доле секунды удержания конструкции. И прямая прогрессия при получении объектом потока Лей из поля Паарлакса для регенерации. Восемь лучей красной, девять лучей зеленой и… десять лучей синей… Нет. Глупости. Пересчитать. Надо пересчитать. Три минуты сорок три секунды…

Капрал снова перелистнул страницу и снова вонзил клыки в собственную плоть, где под ошметками болтающейся кожи уже проглядывались белые кости фаланг указательного пальца.

— Повысить угол падения вектора и пересчитать… нет… снова десять… Тогда заменить связь массивов и переключить на… Ahgrat! Десять! Десять! Снова десять! Блядские десять!

Карандаш выпал из окровавленной ладони, а Ард лишь отстраненно посмотрел на собственное запястье.

— Три минуты тридцать семь секунд… — капрал на секунду прикрыл глаза, а затем поднял их и посмотрел на Алоаэиол. — Дай мне свой желтый накопитель.

Юноша протянул вперед окровавленную руку.

Капитан вздрогнула и отрицательно покачала головой.

— Не ври! — рявкнул капрал, и Алоаэиол показалось, что внутри голоса она услышала волчье рычание. — Пусть трижды Слышащая, ты просто мутант! Мутанты не способны на такие трюки, как ты! Что-то должно подпитывать твою вуаль, а ты обещала мне за помощь желтый накопитель! Откуда он у тебя? Военные желтые накопители стоят целое состояние!

Из-за того что Алоаэиол не могла говорить, Ард неправильно истолковал её отказ. Она не пыталась обмануть капрала. Глупо отрицать очевидное.

Нет, дело совсем в другом. Просто она знала, что если отдаст накопитель, то, возможно, ей придется нести не одну, а две похоронки. Безумный огонь, пылавший в глазах юноши, не оставлял никаких сомнений в том, что тот задумал нечто сумасшедшее. Нечто, достойное своей фамилии. И потому она не могла выполнить прось…

— Алоаэиол! — набатный звон в её голове эхом проник глубоко внутрь сознания. — Отдай мне желтый накопитель!

Это ведь даже не было её полным и настоящим именем. И она старательно избегала зрительного контакта. Но даже так, даже будучи целой и невредимой, а капрал Эгобар — явно ранен и в смятении, ледяная волна его воли смела все преграды на своем пути.

Одно дело — заставить замолчать, а совсем другое — полностью подчинить себе чужую волю. Алоаэиол боролась. Изо всех сил. Вот только сил этих хватило всего на мгновение. А после все, что могла капитан, — лишь безропотно наблюдать за тем, как её собственная рука срывает с пояса потайной хлястик и кладет в руку капрала желтый военный накопитель. Не тот, которым пользовалась последнее время, а совсем свежий — выданный специально перед Конгрессом.

Ард перекинул его в левую ладонь и, схватив посох, поднялся на ноги и отошел на несколько шагов назад. Глубоко задышав, он какое-то время молча стоял, склонив голову на грудь. А затем посмотрел на зажатый в руке накопитель. Так сильно, что острые уголки кристалла проткнули кожу.

— Для девятого хватит, а для десятого… — тихо прошептал юноша и поднял взгляд к небу. — Ты учил, Эргар, что нельзя охотиться на тех, кто сильнее тебя, — едва-едва слышно, одними губами, прошептал Ард, — но почему тогда я только и делаю, что нарушаю твое правило?

С этими словами юноша опустил посох на землю. В воздухе запахло озоном, и в следующее мгновение с неба вниз ударила ледяная молния. Треща и плюясь снежными искрами, она ударила прямо в навершие посоха Арда и, струясь внутри древесины, впиталась в окровавленную руку.

Вновь, как и в прошлый раз, Ардан не знал не просто, где он находится, а находится ли вообще. Если там, в глубине памяти, среди снежных Алькадских пиков, он зажигал первую, Красную звезду, выискивая нужные нити среди множества оттенков Лей; если во второй он брел среди иллюзорных земель и сплетал из зеленых нитей узоры, то сейчас… Он просто шел.

Сквозь плотную преграду, наполненную всеми оттенками синего, которые только способен уловить и различить человеческий глаз. Будто бы Ард оказался посреди утреннего тумана, поднявшегося не над озером или рекой, а где-то посреди красок. Совсем молодого льда, такого кусачего и обманчиво прозрачного; летней полуденной лазури, когда, чуть зажмурившись, прикладывая ладонь ко лбу, наблюдаешь за смешными кучевыми, выискивая среди их неспешных громад знакомые тебе фигуры; тягучей, вязкой краски, размешанной на палитре.

Ардан шел. Переставлял ноги, которых у него не было, смотрел глазами, которые ничего не видели, и сомневался в самом факте своего существования. Мимо него проплывали воспоминания.

'Арди застыл. Чьи-то липкие пальцы вновь и вновь сдавливали его сердце, крутили и месили, как матушка месила тесто, перед тем как начать печь его любимый пирог…

Первые же капли крови, блеяние дергающегося в конвульсиях, придавленного Эргаром козерога, вид оголенной плоти, показавшейся из-под разорванной шкуры. То, как в панике бросились врассыпную и козы, и козлята, а за ними и протяжно блеющие самцы, как жадно рвал и давил барс свою жертву, — все это заставило мир вокруг покраснеть.

Пальцы, сломанные и лишенные своих жутких костей, затерялись среди всего одного-единственного чувства, захватившего сознание мальчика. Чувства, которое он думал, что знал, но на деле — лишь изредка, мимолетно приветствовал, никогда не пытаясь да и не желая узнать получше.