Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

— Объясни мне своё странное желание умереть, нэк.

— Учитель? — я попытался приподняться, но тщетно. Из моей груди вырвался хриплый вздох. — Может сперва излечите меня?

Я с мольбой указал взглядом на туго перебинтованные руки и ноги. Местами те были пропитаны кровью.

Я понимал, почему он не исцелил меня сразу. Учитель должен был сперва убедиться, что я — это по-прежнему я, а не теневая сущность, вырвавшаяся из-за барьера. Но теперь проверка была позади. У него не осталось причин откладывать лечение, и всё же шаман почему-то не спешил.

— Исцеление — это награда, дурак. Сперва я жду правды, нэк, — Зуг’Гал постучал когтем по краю блюдца, не отрывая от меня своего жёлтого взгляда. — И не вздумай врать, что не знал чем всё закончится, когда при всех опроверг слова орка.

— Я лишь сказал правду. Он срубил голову уже мёртвой твари…

— Да, да, я всё это слышал, — гоблин расплылся ехидной улыбкой, — потому что твоя стрела несколькими мгновениями ранее попала точно в глаз. Именно она остановила сердце зверя, нэк, а не его удар.

Мне оставалось лишь вздохнуть, с трудом сдерживая желание перебить упрямого старика.

— Ты выставил его хвастуном, который бахвалится перед всем лагерем чужой, а значит украденной у другого победой. Не смей! — шаман взмахнул рукой, пресекая любые попытки оправдаться. — Ты уже долго живёшь среди нас. И прекрасно знал цену своих слов, нэк. Насколько мне известно, — продолжал гоблин, — из убитого зверя ничего не выпало. Ни артефакта, ни руны, ни даже паршивого осколка. Так зачем понадобилось затевать спор?

Я молчал. Думал смогу подобрать правильные слова, чтобы не разозлить наставника Зуг’Гала.

Не смог.

— Я не знаю почему, — мне не хотелось признавать, что крохотные успехи в освоении «тени» вскружили голову и потому переоценил свои силы. — Но я не жалею. Зато мне удалось лучше познать свою стихию.

Прочесть мысли старика было невозможно. Его морщинистое лицо оставалось пугающе бесстрастным. С одинаковым выражением он мог как похвалить, так и приложить боевой руной.

— Арах! — его резкий выкрик заставил меня вздрогнуть.

В шатёр тут же юркнул второй ученик — молодой гоблин по прозвищу Полуухий. Он низко поклонился наставнику, а на меня бросил быстрый, полный яда взгляд. Уголки его губ при этом дрогнули в едва заметной, злорадной ухмылке. Ему понравилось то, как я сейчас выглядел.

Впрочем, ничего удивительного. Из гоблинов Арах ненавидел меня, наверное, сильнее всех.

Его грызла обида, что Зуг’Гал взял в ученики человека, лишив его статуса единственного наследника знаний. Но еще невыносимее для него была история его прозвища. Ведь именно по моей вине он стал Полуухим. Тогда, в теневом измерении, до того как шаман с охотниками смогли меня скрутить, я успел узнать, каковы гоблины на вкус. Я буквально сожрал половину уха Араха.

— Займись им, нэк, — бросил старик, поднимаясь на ноги и уступая молодому гоблину место возле меня.

Мои успехи Арах всегда воспринимал как личную трагедию, будто его самого в этот момент скальпировали ржавым ножом. Зато мои неудачи дарили ему искреннее удовольствие.

Именно поэтому сейчас он застыл в растерянности, не зная, как реагировать на приказ наставника.

С одной стороны, его вынуждали собственными руками помогать ненавистному врагу. С другой, тяжесть моих ран сулила ему немалую выгоду. Исцеление столь серьезных увечий гарантировало мощный рывок в развитии его дара. Лучших результатов можно достичь только используя руны или их осколки на поле боя, рискуя в любой момент погибнуть.

Я тоже не спешил радоваться такой «помощи». Что мог сделать этот недоучка? Арах пробудил свое сердце всего шесть лун назад и до сих пор полностью не развил даже первую, самую слабую рунную орбиту. Его жалкие способности не шли ни в какое сравнение с мощью учителя, чьё ядро окружали шесть полноценных сформированных орбит.

И всё же, даже лечение Араха это лучше, чем ничего. Очевидно ведь, старый гоблин не собирался тратить свою энергию, решив преподать мне очередной жестокий урок.

Полуухий молча проводил взглядом учителя. Стоило тяжёлому пологу шатра сомкнуться за спиной Зуг’Гала, как Арах сразу же обернулся ко мне и хищно оскалился.

— Будет больно, — гоблин даже не пытался скрывать своего злорадства. — Очень больно, нэк. Гарантирую.

— Тогда тебе тоже будет больно, нэк, — передразнил я его, копируя их гортанную речь.

— Что ты можешь в таком состоянии? — злобно щёлкнул он клыками.

Я осторожно пошевелил пальцами ног и, стиснув зубы, несколько раз сжал кулаки. Тело послушалось, но тут же отплатило резкой вспышкой боли. Дым от целебных трав лишь заглушал её остроту.

Старый лис всё просчитал. Он устранил самые страшные повреждения и вернул мне способность двигаться, но намеренно оставил тело слабым. Видимо, сохранил мой «запас прочности» на минимуме, на случай, если сущность всё же вырвется. Чтобы, если придётся меня убивать, я не смог оказать особого сопротивления.

— Лучше подумай… — я медленно поднял взгляд. — Почему старик до сих пор только подлатал меня, чтоб кровью не истёк, но не лечил.

Арах уже готовил колкость, но слова застряли в горле, и в жёлтых глазах вспыхнул ужас. Понимание промелькнуло в его взгляде, вызвав кошмарные воспоминания. Рука непроизвольно коснулась обрубка уха. Он понял, о чём я говорю.

Гоблин рефлекторно отступил к пологу шатра, нервно озираясь.

— Печать, нэк! — прошипел он, словно проклиная. — Старик проверял печать! Он смотрел на зверя внутри тебя, нэк!

— Тише ты! — не хватало, чтобы трусливый визг гоблина услышали снаружи.

— Но… — от былого превосходства гоблина не осталось и следа. Он ссутулился и поджал опустившиеся уши. — У меня нет полноценных рун, нэк. Даже если израсходовать все мои осколки первой орбиты этого слишком мало, чтобы поставить тебя на ноги, нэк. Необходимы дополнительные целебные средства.

Гоблин обвёл взглядом шатёр шамана.

Логово Зуг’Гала разительно отличалось от привычных гоблинских шатров. Главным отличием были трофеи. Точнее, их полное отсутствие. Вместо отрубленных голов и выбеленных черепов обитель шамана полнилась сушеными тушками всякой мелочи. Под потолком гроздьями свисали грызуны всех мастей и ящерицы, сплетенные хвостами в жутковатые гирлянды. Компанию им составляли разнообразные летучие и плавающие твари, а о коллекции жуков лучше было и вовсе не вспоминать.

Рунная магия не всесильна даже на средних орбитах. На Первой её сила удручающе мала. Если не хочу проваляться в постели долгие месяцы, без мерзостных снадобий не обойтись. Настойки из паучьих лапок, вытяжки из глаз летучих мышей и прочая алхимическая дрянь, помимо спасительного исцеления, несли массу мучительных ощущений.

Но теперь, немного припугнув Араха, я мог не опасаться, что гоблин рискнет насолить мне, занимаясь лечением спустя рукава или добавив в лекарства что-то сверх меры.

Тяжелый полог шатра резко приподнялся с внешней стороны.

В проем, сгорбившись, чтобы не задевать потолок, протиснулась огромная серокожая фигура. Неожиданный гость сгибался едва ли не пополам, чтобы поместиться в проходе, но даже так был выше самого рослого орка на целую голову.

На его фоне старый Зуг’Гал казался юнцом.

Густая седая борода, заплетенная в косу, едва не волочилась по земле. Жёлтые, испещренные трещинами клыки превратились в настоящие серпы, длиной в ладонь. Серый торс и массивные руки бугрились жгутами стальных мышц.

Старый орк пренебрежительно мазнул взглядом по остолбеневшему от страха Араху.

— Я забирать человек, — произнес он тоном не терпящим возражений.

Глава 3

Орк опирался на посох с навершием в виде обуглившегося человеческого черепа.

От него пахло горечью дыма и свежими травами, а ещё смертью, точь-в-точь как от учителя. Кожаные мешочки на поясе, костяные ожерелья и ритуальные татуировки окончательно развеяли любые сомнения. Передо мной стоял шаман.