Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Таким образом статус-кво, позволявший нашим странам сосуществовать и вместе процветать на протяжении почти трех десятков лет, так и оставался ненарушенным. Пошатнувшимся, потрескавшимся, но все еще крепко держащимся на пьедестале, выточенном из костей тех, кто его возвел.

Во всяком случае — так было на протяжении следующих двух дней. Пока, буквально двенадцать часов назад, ваш покорный слуга, в компании своих иностранных коллег, не дежурил в приемной Дворца Царей Прошлого, чтобы пообщаться с покидавшими Званый Ужин иностранными послами и нашими соотечественниками, занятыми в вопросах международной политики.

Одновременно с окончанием званого ужина должен был завершиться и закон о Тишине, который оберегает каждый Конгресс от спекулятивных заявлений прессы.

И, видят Вечные Ангелы, простите мне будущую пошлость — тишина оказалась разбита вдребезги.

Прямо посреди праздника, призванного высказать поддержку в сохранении мира, процветания и укрепления такого молодого, но уже столь полезного и эффективного мирового содружества, прозвучала оглушительная новость.

Словно в пику всем правилам и регламенту проведения Конгресса, прямо на глазах у Его Императорского Величества Павла IV, посол Братства Тазидахиан подписал договор с Урдаван-Грайнийским союзом. И в данном договоре он объявил об открытии своих границ, как сухопутных, так и морских, включая Китовый Залив, для любых видов транспорта, а также лиц как гражданского, так и военного характера для всех стран-участниц новой хартии. Хартии, к которой тут же присоединилось и Королевство Нджия, объявившее о закрытии южных границ.

Надо ли уточнять, что ужин был сорван, а послы стран и их коллеги разлетелись кто куда, из-за чего Дворец Царей Прошлого в ту ночь напоминал подожженный улей. Только вместо пчел из него вылетали автомобили с государственными номерами, увозившие своих владельцев в посольства, а затем на вокзал, откуда в ночь поехали иностранные государственные составы, увозя послания, как письменные, так и живые, в сторону танцующего полуострова. Пожалуй, за всю историю Империи незамерзающий порт Ниграда еще никогда прежде не встречал столько высокопоставленных господ, как встречает сейчас. В тот самый момент, когда вы читаете данную статью, порт покидают суда, увозя по миру сокрушительную новость.

Новость о том, что статус-кво, пока еще, пожалуй, все же держащийся на ногах, готов подломиться от самого малого, прежде незначительного и незаметного удара.

Хартия Севера, как её назвал посол Тазидахиана, с исторической точки зрения, всего в нескольких секундах от того, чтобы стать первым межнациональным, закрепленным в документах, не только экономико-политическим, но и военным союзом. В котором, разумеется, Братство, в виду своего человеческого, а самое главное — военного и промышленного потенциала, мгновенно займет лидирующие позиции.

И тогда мир окажется всего в нескольких мгновениях от пожара.

Как и прежде, полтысячи лет назад, в воздухе запахло кровью. И этот запах не покидал меня не только во Дворце Царей Прошлого, но и на пути обратно.

Еще не успел забрезжить рассвет, как Его Императорское Величество Павел IV подписал указ о снятии любых пошлин и наценок в промышленном, аграрном и экономическом сотрудничестве с Островным Союзом, в то время как сам Островной Союз подписал указ о включении Штаба Главного Командования Армии и Флота Империи Новой Монархии в состав своего Военного Командования, что, фактически, объединяет армию Империи и флот Островитян.

Уже ходят слухи, что, еще находясь в поезде, Конфедерация Свободных Городов подписала пакт о ненападении и взаимном неучастии с Аль’Зафирой, Каргаамой и Селькадо. Скальдавин открыл свой внутренний рынок для товаров Селькадо, а сама Лига обязалась поставить северному соседу в течение следующих трех лет не меньше пятидесяти танков, а также семь военных фрегатов, каждый с шестью тяжелыми корабельными стволами, общей огневой мощью достаточной, чтобы сравнять с землей береговой форт.

Что до решений Кастилии, ЛанДуоХа и Каргаамы, то пока слухов и новостей нет, но можете не сомневаться, в ближайшее время мы о них узнаем.

Нечто, прежде казавшееся несокрушимым и, пожалуй, даже не совсем мысленно осязаемым — тринадцать с половиной тысяч лет и почти два миллиарда душ, внезапно оказалось не прочнее той бумаги, на которой, теперь уже навсегда, зафиксированы самые громкие из услышанных мною слов.

И сейчас, в редакции, мы все еще оглушены их эхом и потому, в абсолютной тишине наших смятенных разумов, раздаются лишь мерные щелчки моей верной печатной машинки. Они как метроном. Отмеряют доли мгновений, которые могут отделять нас от катастрофы.

И я бы хотел верить и надеяться, мои дорогие читатели, что, как и в истории с Княжной Веренсой, когда-нибудь писатели и историки будут спорить между собой, что правда, а что вымысел. А пока, дорогие мои, я впервые в своей статье не поставлю точку, но оставлю многоточие.

Многоточие, на той стороне которого остается лишь надежда на благоразумие, на Светлоликого и на то, что этой искре так и не суждено обернуться пожаром.

…

Репортаж подготовил

Старший Магистр Экономических Наук

Эриозем Клочков.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.'

— Для скорейшего выздоровления важен не только покой тела, но и нервов, капрал, так что я бы посоветовал в ближайшее время не читать газет, — раздался знакомый голос.

Прокуренный до скрипящей хрипоты, уже давно усталый настолько, что потерял всякую надежду на отдых, а еще предельно предметный, не терпящий никаких пространных размышлений и переживаний.

На стуле около простенькой больничной койки расположился доктор эндокринологии Назар Гларкин. Все в таких же грязных очках, с прежними, никуда не пропавшими темными кругами под глазами и бессменной металлической флягой в руках, из горлышка которой тянулся узнаваемый запах алкоголя.

Арди уже хорошо знал этого врача. И, пожалуй, данная деталь говорила о многом.

Свернув в трубочку газетный выпуск, Ардан, чуть скрипнув зубами, положил тот на прикроватную тумбочку, откуда и взял недавно.

— Все так плохо? — только и спросил юноша.

В прошлые свои визиты в госпиталь Черного Дома Арди просыпался в общей палате. А не в отдельной, как сейчас. Впрочем, от своей более просторной товарки она отличалась разве что наличием двери, ведущей в уборную, и чуть более чистыми стенами и до омерзения белоснежным потолком, где сколько ни старайся — не разглядишь темной сеточки трещин в штукатурке.

Назар выдохнул облачко дыма и закрутил крышку фляги. Он потянулся к металлической раме кровати, где покоился деревянный планшет с несколькими листами, исписанными различными, но одинаково мелкими и убористыми почерками.

— Проще перечислить то, что у вас не пострадало, капрал, чем то, что было повреждено, — поднимая один лист за другим, придерживая мятую сигарету одними лишь губами, ответил Назар. — Могу смело заявить, что своей жизнью вы обязаны майору Мшистому, который подоспел достаточно быстро, чтобы Звездная магия решила большую часть проблем. Когда вас доставили к нам, то хирургам только и оставалось, что заштопать вас и… — Назар кивнул в сторону бедра, куда пришелся один из самых опасных ударов мутанта.

Ардан не чувствовал ноги. Совсем не чувствовал…

— Там… — с придыханием

— Все в порядке, — перебил его Назар. — Вы все еще отходите от той пары… сотен кубиков анестезии, которую мы влили в ваш организм. Кроме сложного перелома, который не позволит вам наслаждаться утренней пробежкой в ближайший месяц, там ничего нет. Ну, в том плане, что нога есть, а протеза, отражение которого я только что увидел в ваших глазах, — нет.