Матабар VII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Справедливо ли это?

Впервые за всю свою жизнь Ардан понял смысл фразы — таков сон Спящих Духов.

Так вот.

Справедливо ли это?

Таков сон Спящих Духов.

Глава 80

— Напоминаю, любезные мои госпожи и господа, что у вас осталось четверть часа для завершения работы, — отрывая взгляд от многочисленных документов, сообщил Конвелл.

Как всегда, в блестящей мантии, гладко выбритый, пахнущий дорогими духами и выглядящий так, словно пытался дать своим увядающим годам второе дыхание давно забытой юности. Но, скорее всего, Старший Магистр просто потакал своей давней привычке заботиться о внешности, что, учитывая глубокие морщины и седину, стало его отличительной особенностью. С позитивным знаком. А не чем-то крикливым или излишне претенциозным.

Почему Арди смотрел на Конвелла, шкрябающего золотым пером дорогой ручки по графам на канцелярской бумаге, а не на саму графитовую доску?

Белым мелом по черной поверхности вились вереницы формул, вводных данных для задачи, а также незаконченная схема печати. Совершенно обыденное заклинание, уменьшающее видимый вес объекта за счет нагревания. Абсолютно простая формула из Незвездной физики, в которой вес определялся массой, деленной на объем, вступала во взаимодействие со Звездной магией. Объект нагревался, плотность уменьшалась и, соответственно, вес тоже.

Главная загвоздка состояла в том, чтобы не сжечь объект дотла. Что без магии стало бы невыполнимой задачей. А для магов — лишь вопрос правильного расчета массива рунических соединений и верного прикрепления к контурам (ну и точный выбор самих рунических соединений). Ардан справился с данной задачей еще до того, как профессор Конвелл закончил выводить на доске финальные условия.

Каким именно образом? Ардан от скуки добавил в свое решение схемы дополнительный контур для обработки более широких входных данных, чтобы не быть привязанным к строгим параметрам предполагаемого «объекта».

Но на этом его скука, собственно, и закончилась. Потому как уже почти час назад профессор Конвелл, закончив с графитовой доской, подошел к столу Арда и выдал ему отдельный лист с — совершенно верно — отдельным заданием.

'Задача: в произвольной точке пространства на площади двадцать три квадратных метра происходит возгорание. Потушите данное возгорание.

Условия:

1. Вы не можете использовать Зеленую звезду.

2. Вы не можете использовать больше двух печатей.

3. Вы не можете использовать суммарно больше шести красных лучей.

4. Возгорание должно быть потушено вне зависимости от его интенсивности и местоположения.

5. Возгорание должно быть потушено в течение первой секунды с момента воспламенения'.

Ардан первые пять минут попросту слепо читал условия. Сама задача, если не принимать во внимание указанных, так скажем, осложнений, особых… сложностей (такой вот каламбур) не вызывала. Но, учитывая наличие тех самых «условий», решение данной головоломки едва не заставило Арда снова почувствовать себя юным охотником, который, сидя в хижине Атта’нха, от усердия прикусывал кончик языка и все никак не мог признать свое поражение.

Если бы, опять же, не второе условие — Ардан бы построил стационарный щит отложенного действия, но для этого требовалось три печати. Только с двумя он не справится с фактом произвольной точки возгорания.

Если бы не первое — то самая простая печать из воздушной стихии, и пламя, лишенное кислорода, мгновенно бы потухло.

Четвертое условие мгновенно лишало Арда возможности как-либо взаимодействовать с общей температурой.

А пятое — с влажностью воздуха.

Таким образом, ему требовалось пройти сложный, хитроумный лабиринт между всевозможными условиями, ограничениями и логическими тупиками. Пытаясь обыграть одну развилку, Ардан попадал на другую, где тут же упирался в тупик под названием: «лимит лучей».

По итогу за все семьдесят пять минут прошедшего времени Ардан так и не смог найти решения головоломки. И это сводило его с ума. Давно уже минули те дни, когда он, сидя в аудитории профессора Конвелла, не понимал, что ему делать. И, признать, возвращение к истокам прошлого года не сильно его радовало.

— Сдаем работы, — огласил профессор Конвелл.

Студенты второй группы второго курса Общего Факультета и первой группы второго курса Юриспруденции неохотно потянулись к кафедре, где, оставляя свои чертежи, понуро склонив головы, плелись в сторону выхода. Там, за дверью, в просторном коридоре уже слышались оживленные беседы, в которых учащиеся обсуждали ход промежуточного ежемесячного экзамена.

Ардан подходил к кафедре последним.

— Итак, Ард, — сверкая плутовской улыбкой, не лишенной толики самовлюбленности, поприветствовал юношу профессор. — Показывайте ваши успехи.

Ардан протянул лист с формулами и схемами. Конвелл, поправив очки, вчитался в написанное. Некоторое время он щелкал пальцами по арифмометру, оставлял записи в своей записной книжке, после чего с прежней улыбкой поднял взгляд обратно на Арда.

— Это в лучшем случае на шесть баллов из двенадцати, Ард, — с явным удовольствием произнес Конвелл. — И поспешу вас огорчить причиной моего тона, Ард. Вы, конечно, за последние полторы недели не пропустили ни одной лекции…

«Да, потому что меня отстранили от работы в Черном Доме», — хотелось сказать Арду, но он сдержался.

— … но за прошедшие уже, с вашего позволения, два с половиной месяца занятий вы с завидным постоянством не присутствуете в университете, — Конвелл снял очки, помассировал переносицу и откинулся на спинку стула. — Я не стану спрашивать у вас, Ард, планируете ли вы и этот год продолжать в манере прошлого курса, но порекомендую задуматься.

Ардан вместо ответа протянул схему не с индивидуальной задачей, а с той, что была указана на доске.

— Я не сомневаюсь, что вы решили эту плевую схему, — отмахнулся Конвелл, даже не беря в руки чертеж. — Проблема в том, дорогой Ард, что при ваших данных вам следует сосредоточиться на том, что вы не можете сделать, а не на том, что можете.

Ардан, понуро опустив плечи, все же не удержал язык за зубами.

— Профессор Конвелл, при всем уважении, как мне помогут стандартные лекции решить нестандартный вопрос? Это утверждение противоречит само себе.

Профессор, вместо того чтобы возмутиться очевидной наглости, засиял так, будто все это время только и ждал данного вопроса.

— А вот так! — с азартом воскликнул он и, демонстрируя Арду его же собственные тщетные попытки решить индивидуальную задачу… действительно её решил.

Казалось бы — в чем тут чудо? Старший Магистр Конвелл, Звездный инженер не только с почти высочайшим научным знанием, но еще и десятилетиями опыта. Для него такие задачи все равно что… Ард даже не мог подобрать нужного слова для сравнения.

Но чудо все же имело место быть. Хотя бы даже если и только в глазах самого юноши. В чем оно заключалось? В том, как именно Конвелл решил им же сформулированную головоломку. Профессор не использовал ничего, кроме того, что требовалось для решения той же задачи, что до сих пор застыла в линиях пористого мела на графитовой доске.

Только использовал профессор данные, совсем элементарные и в чем-то даже банальные формулы и выкладки в абсолютно нестандартной, творческой манере. Там, где Ардан пытался найти верный маршрут в лабиринте, профессор просто построил лестницу, приставил к стене и поднялся повыше. Там, где Ард тщетно бился головой о стену тупика, Конвелл проделывал в ней миниатюрное отверстие.

— Впечатляет? — подмигнул Конвелл. — Можете не отвечать, Ард. Вижу, что впечатляет. И в этом суть вашего обучения, дорогой мой студент Эгобар. Какой бы, проводя бессонные часы и ночи с гримуарами в обнимку, шикарный, громадный особняк своих знаний вы ни воздвигли — без твердого, крепкого фундамента его сдует первым же ураганом.