Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

– Ха… – выдохнул он, и в его глазах отразилось пламя факела.

Постукивая когтями по металлу, по ремням и застёжкам, он о чём‑то задумался.

– Склад, – повторил он уже увереннее. – Малый арсенал.

Я обошёл стойки. В дальнем углу обнаружились тяжёлые деревянные ящики, стянутые кованым железом. Один был приоткрыт. Я поддел крышку и столкнул на пол.

Внутри ровными рядами лежали арбалетные болты. Короткие, тяжёлые, с гранёными наконечниками из тёмной стали.

В другом ящике нашлись наконечники копий. В третьем своего часа дожидались целые наборы для ремонта с заклёпками, запасными пряжками и кольцами для кольчуг.

А дальше стояли небольшие бочонки.

Я выбил пробку с одного из них и осторожно принюхался. Резкий, густой хлебный запах ударил в нос, вышибая слезу. Макнул палец в тёмную жидкость и облизал.

Кислятина аж зубы свело.

– Пиво, – хмыкнул я.

– Подвинься, нэк, – мгновенно отозвался гоблин за моей спиной.

Он тоже попробовал, скривился и довольно зашипел:

– Крепкое, нэк, и старое. Но всё ещё живое. Подгорные мастера умеют запечатывать на века.

Также вдоль стен тянулись ящики с провизией. Там были сухари, твёрдое вяленое мясо и брикеты спрессованных круп. Всё это высохло и превратилось почти в камень, но в теории оставалось съедобным. По крайней мере, так сказал учитель.

– Они будто к долгой осаде готовились, – произнёс я, оглядывая плотные ряды снаряжения.

– Не говори ерунды, – хмыкнул старик, даже не оборачиваясь. – По меркам бородачей это не оружейная, а детская игровая комната. Так, сундук с игрушками на задворках империи.

– Жаль, но это тупик.

Спустя пару минут я облазил всё помещение. Вход через узкую щель был единственным. Никаких других ходов, ни трещин в стенах, ни замаскированных дверей, только монолитный камень.

Я обернулся и замер. Старик начал деловито откладывать в сторону некоторые вещи, явно собираясь забрать их с собой.

– Вы уверены, что это хорошая идея? – спросил я, наблюдая за ним. – Если гномы поймают нас с их вещами, то нам не поздоровится. Они народ жадный. Это все знают.

– Во‑первых, я ещё не определился с выбором пути. Но даже если решу идти тропами гномов, всё равно забудь о них, – отмахнулся гоблин. – Нет их больше.

– В каком смысле «нет»?

– В прямом, Менос. Это место заброшено уже многие годы. Ни один уважающий себя гном не станет ломать зубы об это, нэк.

Старик поднял с полки кусок вяленого мяса и с сухим стуком ударил им о край стеллажа. Звук получился такой, будто столкнулись два камня.

– Видишь? – продолжил он. – Их по какой‑то причине больше нет. Иначе они поддерживали бы тайник в нормальном состоянии, и мы бы его вообще не заметили.

Шаман ещё раз оглядел сверкающие в свете факела доспехи, потом тяжело вздохнул. Было видно, как ему жаль оставлять здесь столько добра. Подгорное железо считалось эталоном качества и очень ценилось.

– Возьмём еду и арбалеты. И по паре десятков болтов к ним. Больше нам просто не утащить, а впереди долгий путь.

Я невольно кивнул. Мысль здравая.

Пользоваться арбалетом много ума не надо. Направил в нужную сторону и жми на спусковой крючок. В условиях подземелья с его узкими тоннелями промахнуться вообще очень сложно.

Мы действовали быстро.

Мешки потяжелели от провизии. Пустые бурдюки наполнили ядрёным, густым пивом, которое за годы в бочках стало только злее. Когда я закидывал за спину трофейный самострел, из дыры послышался шорох и сопение, это Арах тоже решил заглянуть внутрь.

– Ого, нэк… – выдохнул он, глядя на ровные ряды шлемов. – Это ж сколько за это дадут…

– Тебя здесь только не хватало, – старик стукнул того по лбу. – Хватай мешки и выметайся отсюда.

Когда я снова вывалился на открытую площадку, после душной полости спёртый воздух подземелья показался мне удивительно свежим.

– Смотрим дальше, – скомандовал старик. – Пошли, Менос.

Первым на очереди был ход с костями.

Через пару десятков шагов свет факела высветил первые груды. Их были сотни. Самых разных размеров: черепа, раздробленные позвонки, длинные рёбра. Всё это было свалено в хаотичные, неопрятные насыпи вдоль стен.

Зуг’Гал присел, поднял длинную бедренную кость и провёл пальцем по её изгрызенному краю.

– Несыти, – сказал старик почти мгновенно и с отвращением бросил кость обратно в общую кучу. – Это их могильник.

Я вспомнил серую насыпь обглоданных останков у пещеры в лесу, оставленную кобольдами и согласно кивнул. Некоторое сходство действительно просматривалось.

– Они выходят на поверхность очень редко, по ночам и только для охоты, – продолжил гоблин. – Что сожрано глубоко под землёй, под землёй и остаётся.

– Насколько они опасны?

– Эти твари вдвое меньше кобольдов и слабее физически, нэк, но способны выплёвывать сгустки ядовитой кислоты на расстоянии в десяток шагов. Учитывая, что атакуют всегда небольшими группами по шесть‑восемь особей, в тоннеле просто невозможно увернуться от их атак.

Гоблин повёл факелом в сторону, и тени от костяных гор уродливо заплясали по своду.

– И раз здесь свалка, значит, этот путь ведёт прямиком в их основное логово.

Я посмотрел на бескрайние залежи костей. Их было слишком много для пары десятков тварей.

– И сколько их там?

– Достаточно, чтобы и наши кости тоже здесь оказались.

– Значит, этот ход не подходит, – сказал я, пятясь к выходу.

– Без вариантов, – кивнул старик.

Мы вышли обратно.

Оставался последний туннель, в котором я видел кладку паучьих яиц.

Зуг’Гал долго хранил молчание. Он присел у самой большой кладки, осторожно взял в руки половинку скорлупы и покрутил её перед глазами.

– Шаргаты, – наконец произнёс он. – Редкие пауки, нэк.

– Впервые слышу это название.

– И не должен был. Даже я никогда их живьём не видел. У них низкая выживаемость молодняка. Кладка всегда огромная, но до взрослого состояния доживают единицы.

Я оглядел сотни пустых оболочек, заполнивших пол и ниши в стенах.

– И кто же их так активно жрёт? Несыти?

Гоблин усмехнулся.

– Они сами пожирают своих сородичей.

– Каннибалы?

– Именно, нэк. Сразу с рождения. Из всех этих, – он обвёл рукой кладку, – к нынешнему моменту осталось не больше десятка. Но это десять самых сильных, хитрых и агрессивных тварей.

Я невольно представил пауков, которые ещё больше вымахали на мясе собственных братьев.

– И родители, скорее всего, всё ещё патрулируют территорию где‑то рядом, – добавил он, поднимаясь на ноги.

Я молча кивнул. Перспектива встречи с «родителями» таких крошек меня не прельщала.

– Значит, и сюда мы тоже не пойдём, – констатировал я.

– Конечно нет. Твари быстрые, злобные и невероятно живучие.

Получается, нам оставался только один путь. Гномий туннель. Идеально ровный и пугающе правильный.

– Там наверняка будут гномьи ловушки, – негромко произнёс Зуг’Гал, всматриваясь в черноту идеально гладкого туннеля. – Не спешите и смотрите в оба глаза. Ступайте строго след в след.

Гоблин протянул руку и вложил мне в ладонь лист чёрного подорожника.

– Зачем? – переспросил я, недоумевая.

– Скорми самке.

Я перевёл взгляд на девушку.

Она уже сама тянулась за листом. Никаких вопросов. Ни тени удивления. Будто это была привычная рутина.

Я передал ей лист. Талли взяла его, коротко кивнула и молча отправила в рот. Она тщательно разжевала его и проглотила, даже не поморщившись.

– Пойдёшь первой, нэк.

Растение уже начало воздействовать, поэтому Талли послушно кивнула.

– Арах, ты сразу за ней.

– Почему я? – в отличие от девушки, Полуухий трезво осознавал угрозу.

– Хочешь прятаться за спиной старика? – прищурился Зуг’Гал.

– Нет.

– Или доверим высматривать ловушки слепому человеку? – шаман кивнул на меня, припомнив недавние подначки Араха по поводу моего зрения в темноте.

– Тц… нет, мастер. Вторым пойду я, – гоблин смиренно кивнул.