Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

На время до Конгресса и немногим позже проход сюда без завизированного пропуска не дозволялся.

— Мы обязаны, генерал, отработать процедуру перед тем, как соберется Конгресс, — видимо, далеко не в первый раз напомнил капитан Понских, руководящий охраной второго лица Империи.

— Разумеется, дорогой Старший Магистр, — в, видимо, привычной манере улыбнулся в пушистые усы премьер-министр и, опираясь на трость, направился к ступеням. — Разумеется…

Оперативники второй канцелярии, включая Арда, заняли позицию в виде квадрата, вершинами углов которого сами же и выступали. Около самых дверей они вытянулись в линию: герцог Закровский в центре, а остальные, по двое, спереди и сзади.

Ардан ненадолго задержал дыхание от собственного шока. Не прошло и двух лет, как он побывал в трех из четырех самых главных зданий страны. Во Дворце Царей Прошлого, Императорском Магическом Университете, а теперь еще и в Парламенте. В списке оставался неперечеркнутым лишь храм, который строил Император и в котором чуть больше года тому назад они с Ардом имели почти приватную беседу.

Сам Парламент внутри выглядел как самое обычное, ничем не примечательное здание, в равной степени способное принадлежать, к примеру, какой-нибудь конторе клерков или бухгалтеров. Атриум с парной лестницей, разделенной надвое, скамьями, диванчиками и бесконечными вереницами ковровых дорожек, по которым сновали господа самого разного… политического и чиновничьего калибра.

Премьер-министр спокойно разделся у гардероба, где его одежду приняли… люди в масках животных и птиц. И точно такие же стояли у входа — один с ружьем, а другой — с посохом. Ладно, возможно, здание все же отличалось. Пусть не внешне, но по духу…

— Даже перед венчанием Его Императорского Величества на престол такой суеты не помню, — как и всегда, немного задумчиво, слегка насмешливо и очень радушно произнес премьер-министр.

Насколько Арду позволяла судить короткая беседа, господин генерал-герцог Олег Закровский относился к тому типу людей, которые напоминали поведением медведей.

У родичей Гуты не было принято выражать свое недовольство или агрессию каким-либо образом, кроме физической расправы. Они никогда не угрожали, не поднимали голоса и не опускались до оскорблений. И потому их можно было воспринять как безобидных или добродушных. И подобная ошибка могла стоить порванной в клочья спины, сломанных костей, а то и жизни.

Премьер-министр вел себя точно таким же образом. Так что нельзя в разговоре с ним быть уверенным, что правильно понимаешь скрытое за интонацией и словами истинное настроение человека, в чьей власти в самом прямом смысле, отнюдь не фигурально, находилась твоя жизнь.

По дороге, в коридорах и на лестницах, с премьер-министром вежливо здоровались, порой обменивались рукопожатиями и улыбками, но ни разу не всучили в руки ни одной папки или документа.

— Терпеть не могу коридорных сделок, — будто почувствовав мысли Арда, зачем-то прокомментировал премьер-министр. — У меня рабочий день в Парламенте начинается с момента, как я переступаю порог своего кабинета. И если у них вопрос не настолько серьезный и требовательный, чтобы с личным визитом приехать ко мне домой, то он может подождать еще несколько минут, пока я не доберусь до рабочего места. Запомните, капрал: никогда не позволяйте никому распоряжаться вашим временем, кроме вас самих.

Ардан несколько раз моргнул и ответил:

— Спасибо, генерал.

— Обращайтесь, капрал, — с ледяным взглядом и теплой улыбкой добавил герцог Закровский.

Арди не стал задумываться, почему и для чего премьер-министр решил поделиться с ним какой-то своей мудростью. В конечном счете — где он, Ард, а где правая рука Императора. Пожалуй, те заботы, которые заставляли Ардана иногда, в минуты душевной слабости, ощущать свою беспомощность, для премьер-министра не более чем бумага на столе. В его ведении находилась судьба одной пятой населения всей планеты. И одной шестой всей суши. Невообразимая ноша.

Ардан даже представлять не хотел, сколько сил данная задача требовала от Его Императорского Величества, премьер-министра, Полковника и всех прочих, причастных к такому уровню задач. Сил, жертв и, возможно, чего-то большего.

Наконец они поднялись на последний этаж и, миновав секретариат премьер-министра, где трудилось порядка дюжины человек, вошли в кабинет. Тот, на удивление, оказался точной копией того, что находился в личном поместье генерал-герцога. Даже шторы того же самого цвета.

Только, разве что, стол — пусть и копия, но из более простого материала, нежели Алькадская сосна.

— Клементий, Алоаэиол, вы в комнате охраны, — распорядился Старший Магистр.

Мутант и маг кивнули и, явно зная, что делать, подошли к книжному шкафу. Как в одной из книг Тесс, капитан-мутант потянула за корешок книги по истории Империи, и одна из секций шкафа ожила. Бесшумно она отодвинулась назад, а затем и в сторону, открывая проход в небольшую комнату с диванами, самоваром и еще несколькими дверьми.

Клементий и Алоаэиол исчезли внутри, а следом за ними закрылась потайная дверь.

— Капрал, — премьер-министр, сев за стол, протянул лист характерных бланков, которые тут же узнал Ардан.

Допуск к секретности. Только если раньше Арди видел перед собой лишь засекреченную копию, то сейчас рядом лежала и расшифрованная.

' Данным специальным распоряжением утверждается допуск: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, номер сотрудника: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО к информации о: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, сроком на: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Приказ вступает в силу: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО дата окончания специальных полномочий: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Подписи: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО'.

Рядом же, на втором бланке, который подписал Ард, попросту описывалось, что на время проведения Конгресса он имеет допуск к абсолютному уровню секретности. За любое распространение или попытку воспользоваться допуском вне сути текущей служебной задачи — смертная казнь. Просто, лаконично и весьма пугающе.

— Я, наверное, не стану вам напоминать, капрал, что все, что вы услышите или увидите за эти две недели, вам предстоит унести с собой в могилу, — забрав подписанные листы, премьер-министр буднично убрал их в ящик стола.

Арди почувствовал покалывание… не на кончиках пальцев, а по всему телу. Наверное, если кому-то взбредет в голову попытаться взломать данный стол, то он встретит Вечных Ангелов еще прежде, чем прикоснется к рукояти. Трудно даже вообразить, что за защита оберегала содержимое.

— Капитан Понских, вновь прошу прощения, что вам придется взять на себя роль моего помощника на эти две недели, — скорее всего, искренне извинился премьер-министр. — Думаю, вы не для этого положили свои лучшие годы на алтарь науки. Медальон Старшего Магистра тому подтверждение.

— Во славу Империи, — отсалютовал капитан Понских и уже в более расслабленной манере добавил: — Для меня это честь, генерал.

Сердце Старшего Магистра не сбилось ни на шаг. Он говорил абсолютно искренне.

— Взаимно. Всегда радостно быть рядом с достойными сыновьями Империи, — и точно так же не сбилось и сердце премьер-министра. — А теперь, капитан Понских, начнем нашу рутину. Раз уж сегодня день личного приема, то будьте любезны — пригласите первого, кто в очереди.

— Так точно, — вновь на армейский манер отсалютовал капитан Понских и вышел за дверь.

Они с премьер-министром остались наедине. В кабинете повисла немного тяжелая тишина.

— Я полагаю, капрал, вам придется по душе данная встреча, — внезапно улыбка премьер-министра из теплой превратилась едва ли не в ту, которой Шали приветствовала добычу, неосторожно забредшую на её тропу.

В помещение, опережая капитана Понских, взволнованный, раскрасневшийся и с чуть бешеным взглядом, вошел не кто иной, как… Цилиндр. Только в этот раз без своего старомодного головного убора.