Маша Ван
Песочный человек
Мистер Песочный человек, подари мне мечту.
Сделай ее самой милой из всех, что я видел.
Дай ей губы, похожие на лепестки роз и клевера.
И скажи ей, что ее одинокие ночи в прошлом.
Песочный человек, я совсем один.
У меня нет никого, кого я мог бы назвать своим.
Пожалуйста, пошли мне свой волшебный луч.
Мистер Песочный человек, подари мне мечту.
Mr. Sandman – SYML
© Маша Ван, текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Апрель 1961 года
Исландия
День первый
Элизабет царапает кожу на большом пальце ногтем. Она надавливает сильнее, и заусенец ползет вниз. Сначала кутикула краснеет, а после появляется небольшая капля крови. Боль успокаивает и помогает отвлечься.
– Мы выехали на окружную дорогу, – говорит Даниель тоном заправского экскурсовода. – Сейчас начнется самая красота.
– Да, это замечательно, – Элизабет рассеянно кивает в ответ.
В любой другой ситуации она бы смотрела на величественные горы и суровые волны Атлантического океана, раскрыв рот. Она изучила бы десятки карт и путеводителей, чтобы не пропустить ни одной местной достопримечательности.
Но сейчас все иначе. Элизабет здесь не за этим.
– До Вика пара часов езды, если не встрянем за каким-нибудь грузовиком, – продолжает Даниель. Белоснежная борода придает ему сходство с Санта-Клаусом. – Я могу рассказать вам о наших обычаях и легендах, или что вы, туристы, обычно любите слушать. – Он хитро улыбается и делает невнятный жест рукой. – О, – спохватывается Даниель, когда оборачивается к хмурой Элизабет, – вот же я старый дурак. Вы, должно быть, устали с дороги, – он бьет себя раскрытой ладонью по лбу и сокрушенно качает головой.
– Да, – она поджимает губы. – Я посплю, если вы не против.
Даниель кивает, и она разворачивается на переднем пассажирском сиденье старенького белого джипа к окну. Она не хочет показаться грубой, ведь у Даниеля она сняла дом на эти две недели. И он любезно встретил ее в аэропорту Рейкьявика, забросил все свои дела. Но Элизабет не имеет никаких моральных сил вести дружескую беседу с этим улыбчивым стариком.
Каждые несколько минут к горлу подкатывает удушливый ком. То ли от головокружительно чистого воздуха Исландии, то ли от переживаний, которые сжирали ее последние несколько недель.
Она проделала этот длинный путь из Великобритании не просто так, не из праздного любопытства.
Здесь, у подножия ледника Ва́тнайёкюдль, находится «Хепн» – лечебница для душевных расстройств, где вот уже год живут ее родители.
Цепь трагических событий и нелепых совпадений в итоге привела их в это место так далеко от дома.
Элизабет родилась и выросла в окрестностях графства Чешир.
Она любила свой городок. Некоторым Уоррингтон мог показаться мрачным захолустьем, где небо всегда затянуто свинцовыми тучами от дымовых труб огромного металлургического комбината Томаса Кросби.
Но Элизабет нравился этот пейзаж. Нравился неровный ландшафт цехов, складов и сталеплавильных ковшей. Нравился их гул и ощущение, будто даже без людей этот город будет жить своей собственной жизнью, тяжело вздыхать, переваривая тысячи галлонов бурлящего металла.
Отцу Элизабет, Теренсу Мерфи, пришлось начать работать еще в тринадцать, он успел окончить лишь несколько младших классов. Однако, даже будучи подмастерьем, Теренс не терял интереса к учебе, несмотря на тяжелый физический труд. Позже он записался на курсы при заводе, получив разряд слесаря на предприятии Кросби.
Элизабет считает, что своей тягой к знаниям обязана именно ему.
Небольшая комната, которую они занимали вплоть до ее поступления в начальную школу, казалась маленькой Элизабет по-настоящему роскошной и чудесной. В основном из-за того факта, что в социальном жилье для рабочих фабрики ютились десятки семей с ребятишками ее возраста.
Пока папа отрабатывал сверхурочные, а после шел на курсы повышения квалификации, чтобы поздно ночью заснуть прямо за кухонным столом, носом уткнувшись в учебник, мама Элизабет, Фло, брала две-три дополнительных смены.
Она убиралась в столовой и административных корпусах того же завода Кросби рано утром и поздно вечером, чтобы их семья могла хоть как-то сводить концы с концами.
Элизабет же на эти часы передавали в руки заботливых тетушек и соседок вместе с оравой других детей. Они клятвенно обещали вести себя сносно, но, как только за родителями закрывалась дверь, по коридорам многоквартирного дома разносился неистовый визг. Лестничные пролеты, закоулки и чердаки стали их игровой площадкой, местом встреч, расставаний и тайных заговоров против взрослых.
Да, то были тяжелые годы, но для маленькой Элизабет одни из самых счастливых.
Начальная школа Уоррингтона преподнесла ей первый урок – никто не любит зазнаек и выскочек.
Элизабет училась хорошо, просто отлично, чему не уставали удивляться местные преподаватели. Однако гордость за свои академические успехи быстро сменилась разочарованием и обидой – недавние друзья отказывались с ней общаться. Они давали Элизабет обидные прозвища, передразнивали всякий раз, когда ее рука вздымалась над партами классной комнаты, ехидничали и осыпали остротами.
Теренс всеми силами поддерживал в дочери эту любовь к знаниям. Он не был похож на типичного рабочего фабрики: ее папа предпочитал тихие семейные вечера шумным походам в паб, а любимым занятием у него всегда было чтение.
И вот уже они вдвоем поздними ночами корпели над учебниками.
Было несложно отказаться от прошлых игр и развлечений. Ведь чем лучше Элизабет училась, тем меньше друзей у нее оставалось.
Неизменно отличные оценки, поступление в Грамматическую школу для девочек [1], а после стипендия, почти полностью покрывающая обучение и проживание в Оксфорде, – предел мечтаний для такой, как она, и грандиозные планы, которым никогда не суждено было сбыться.
– Да проезжай ты! – громкий недовольный крик Даниеля заставляет ее вздрогнуть. – Приехали почти. Вон молодежь развлекается, – он кивает в сторону нескольких парней, которые остановились посреди дороги и производят какие-то странные манипуляции со ржавым «Лендровером». – А я говорил, что у вас ничего не получится. – Он останавливается возле них и опускает стекло с ее стороны, чтобы лучше слышать собеседников.
Даниель, по всей видимости, пытается звучать сочувственно, но выходит как-то слишком самодовольно.
– Мы его починим! Эта рухлядь еще тебя переживет, вот увидишь, я… – Темноволосый худой парень лет двадцати пяти сгибается, чтобы обратиться к Даниелю, но быстро осекается и впивается ошарашенным взглядом в Элизабет. – Ну и ну, – тянет он и присвистывает.
Элизабет напрягается. Нет, ее новый знакомый вовсе не отвратительный, но она не общалась с парнями уже очень и очень давно.
– Привет, – осторожно произносит она и улыбается, как ей кажется, вполне дружелюбно.
– Ну привет-привет, – тот хитро прищуривается и расплывается в широкой улыбке. – Я Лиам, – он протягивает ладонь через открытое окно, и Элизабет нехотя отвечает на рукопожатие.
В этот момент к машине подтягиваются еще двое, а после еще четверо человек. Остается лишь гадать, как все они планировали поместиться в кузове этой машины. Возможно, потому она и сломалась.
– Элизабет, – кивает она и тут же отдергивает руку, пряча кровоточащий палец под рукавом пальто.
– Привет, Элизабет, я Стефан, – парни наперебой выкрикивают свои имена. Они напоминают голодных чаек. Ей делается неуютно.
