Андрей Ревягин
Тайны Старогастрономовского двора – 2
© А. Ревягин, текст, 2026
© Издательство «Четыре», 2026
Андрей Ревягин
Первая любовь
Мало быть студенткой, комсомолкой, спортсменкой и просто красавицей (а такой и была моя тётя Зина), надо быть ещё и умницей…
В те годы (конец пятидесятых) тётя Зина была студенткой металлургического факультета УПИ, а мне было лет семь-восемь.
И вот в один из красивейших дней лета (у тёти Зины были каникулы, а у меня вообще «счастливая летняя пора»), направились мы с ней на озеро Шарташ, чтобы прокатиться с ветерком по водной глади на катере (а что, можем себе позволить!).
Катеров, надо сказать, было два – «Ермак» и «Варяг» (они плавали, а, вернее, ходили, как говорят истинные мореманы и примкнувшие к ним, навстречу друг другу от одного берега к дальнему другому, утопающему в дымке, и обратно; пассажиров в открытом салоне каждого катера располагалось порядка двадцати человек).
Но, видимо, когда мы подошли, один катер уже ушёл, а второй ещё не подошёл (они встречались где-то на середине озера), и поэтому нам пришлось коротать время на берегу, у причала.
А может быть, билеты на ближайший рейс были уже распроданы?.. Летом на озере Шарташ всегда многолюдно – оно расположено практически в черте города: от конечной остановки трамвая нужно было пройти пешком возле частного сектора, а потом пересечь лесок, окружающий Каменные палатки (красивое гранитное нагромождение громадных плит; говорят, что прибыло оно на это место в далёкий ледниковый период и было доставлено, как бульдозером, самим ледником, который потом растаял).
У причала мальчишки удочками ловили рыбу.
Возле одного парня (на вид он был чуть постарше меня) я увидел стеклянную банку, в которой плавала маленькая рыбка, видимо, только что пойманная.
Мы с тётей Зиной подошли.
Ну, мороженую рыбу и рыбу в виде «селёдки» (то есть крупную рыбу) я видел и дома, и в магазине, а тут была рыбка маленькая и живая… А аквариумов (никаких) в то время в нашем (даже и в трёхэтажном) доме ни у кого не было (чтобы хоть раз посмотреть на живую рыбку, да ещё и маленькую!).
Короче говоря, я так, видимо, налетел (душой и телом, как сказал бы поэт, будь он рядом) на это чудо-чудное всем своим существом (рассматривая его со всех сторон и сверху), что даже тётя Зина глубоко впечатлилась этим моим неподдельным интересом.
А поскольку она была умницей, как я уже сказал (а она была студенткой УПИ – классного института, в который и я тоже поступил потом), она тут же смекнула и решила сделать мне приятное. Да какое там приятное, она просто, как это говорят, фурор произвела! – и в душе, и в теле «юноши (как сказал один из великих) обдумывающем житьё».
Она сказала тому мальчику (доставая портмоне):
– Мальчик, хочешь мороженое? Пломбир…
Ого! Пломбир…
Я искоса (оценивающе) посмотрел – и на мальчика, и на тётю Зину…
И вдруг в моём до конца, скажем так, не опытном ещё уме кое-что начало прорисовываться, я стал вдруг понимать тётю Зину. Вот умница!..
– А ты останешься сегодня без мороженого!.. – поймала тётя Зина мой настороженный взгляд.
Да какое там может быть мороженое!.. Я понимающе залыбился (как говорят, залыбился, как дурак).
Я всё понял! Ну, во-первых, мороженое – ведь не каждый день. («Не графья, чать!..» – как бабушка говорит.) А во-вторых, она сделала упор на слове «сегодня», а сегодня день прогулочно-выходной (и, значит, по сути, праздничный), и если я в праздничный день должен остаться без мороженого, значит, тётя Зина задумала что-то явно грандиозное!..
А тётя Зина продолжила говорить с мальчиком, объясняя ему, что она хотела бы купить у него рыбку… за мороженое. Пломбир…
Вот умница-то!..
Теперь дело было за мальчиком. Я уставился на него, как сам Вольф Мессинг (в то время о нём много говорили).
Мальчик что-то то ли медлил, то ли соображал…
А что соображать? За одну маленькую рыбку – целую мороженку!
Рыбку-то куда? Кошке только (да и кошка-то может заупрямиться, глядючи на такую еду)…
Да он, как рыбак заядлый, сейчас и ещё наловит… этих рыбок… Во всяком случае, кошке-то всегда достанется…
Но, похоже, мальчик медлил потому, что сам оказался в замешательстве. А попросту сказать, ошарашило, видимо, его это предложение. Сделка, как модно это сейчас называется!..
Может, для него такое впервые: что-то продать… Вот, оказывается, рыбку поймал, и её можно продать…
Но в общем он понял предложение. И вроде бы (в общих его пацанских чертах, которые от заинтересованного взгляда не скроешь) согласился…
А чего такого? Он и ещё наловит… Да он и рыбачит-то только для своего полноценного мальчишеского отдыха (чтобы было потом что вспомнить)… Нужна ему, мол, эта рыба… да ещё и всякая мелкота…
Я, однако, поднапрягся – смотрю на него (как говорят, застыл»), и тут никаким Вольфом Мессингом не надо было быть, чтобы увидеть, что он согласился на наши условия (не бесплатно же нам рыбку отдавать – кто мы ему такие?).
И вот, дорогие друзья, если бы меня спросили в тот момент: «Что такое любовь?..», я бы ответил, что любовь – это обладание своей рыбкой!..
Но ведь не всё так гладко выходит в нашей (как говорится, повседневной и обыденной) жизни! А вы думали?..
Тут же встал вопрос: как (в чём) нести рыбку домой? Мальчик свою банку не согласился отдавать…
Но тётя Зина же умница!
У неё (конечно же) оказался в сумочке полиэтиленовый мешочек (умопомрачительная новинка того времени; они тогда только что появились и были на вес золота).
Воду вместе с рыбкой перелили в полиэтиленовый мешок. Мальчик получил два рубля на пломбир (деньги ещё были «старые»). И мы отправились (неспешно) домой (поход по волнам на катере решили отложить; на сегодня эмоций и так было достаточно; да и с рыбкой на катере – ни то ни сё).
В трамвае новая беда приключилась! Мешок потёк – дал тоненькую-тоненькую струйку…
Я чуть с ума не сошёл от такой чуши и подлости…
Да… не просто всё в нашей жизни… Ты подчас и представить себе не можешь, что будет вот сейчас, за углом?..
Но тётя Зина – умница!
Она быстренько порылась в сумочке, нашла нитку (вот, всё надо иметь в наличии!), аккуратно перекрутила то место у мешка, где была дырка, сказала мне: «Держи!..» (я поспешно ухватился руками, ловкий, как тот самый не то что индеец Зоркий глаз – чуткий слух, а сам незабвенный и во всём умелый Вольф Мессинг) – и мы устранили течь (вот сейчас рассказывают, что полиэтиленовые мешки и стирали с мылом, и сушили с прищепками… а вот мы ещё и перевязывали дырку – а где ты запасной возьмёшь?).
До дома рыбка доехала благополучно.
Мы налили ей целую трёхлитровую банку воды и выпустили рыбку в неё.
И я начал интенсивно кормить рыбку белым хлебом…
Рыбка ничего не кушала. Она усиленно дышала и дышала (очень округлым ртом)…
Наутро рыбка плавала в банке вверх животом. Она умерла…
Через несколько месяцев у меня появился первый аквариум: гуппи, меченосцы, моллинезии, барбусы…
Но эти рыбки были совсем другие. Та была – как первая любовь!..
Как дятел внеочередное звание присвоил
(О себе писать трудно. Но надо!)
В детстве я побаивался стать знаменитым. Почему?.. Да потому что вот идёшь ты, допустим, в «общественном» и людном месте «широкоизвестный, популярный, легендарный и прославленный», высоко неся в будущее (тогда – в Коммунизм!) «картофелину» своего носа (маленькую пока и неказистую), и тут обязательно найдётся какой-нибудь «такой-сякой» дотошный и нудный «товарищ», который возьмёт да и непременно провозгласит при всех, отчётливо и громко:
