– Так чем ты увлекаешься, кроме журналистики? – спросил Марк, когда официант почтительно налил нам в бокалы по глотку вина. – Твоя статья была довольно смелой.
Я начала что-то рассказывать о своей учебе, о нашей университетской газете, о том, как мне нравится копаться в историях.
Он слушал, как и положено, очень внимательно. Кивал в нужных местах, задавал умные вопросы. Про мои амбиции. Про планы на будущее. Про то, кем я вижу себя через пять лет. Господи. Это было не свидание, а собеседование. Собеседование на вакансию «девушка Марка», и я, кажется, его проваливала.
«Боже, за что мне это? – мысленно задала вопрос самой себе, пока с умным видом пыталась рассуждать о проблемах современной публицистики. – Он ведь идеальный. Красивый, воспитанный, умный, перспективный. Так почему, почему мне так смертельно скучно? Почему хочется сбежать?»
В какой-то момент Марк сменил тему и начал рассказывать про свою стажировку в крупной юридической конторе. Говорил о законе и справедливости, но в его голосе не было ни капли огня. Той самой страсти, с которой Ник мог полчаса взахлеб рассказывать мне про новый вид бетона с добавлением каких-то полимеров, и я, человек, который не отличит бетон от асфальта, слушала бы, открыв рот.
Еда оказалась такой же. Идеальной и совершенно безвкусной. На огромной белоснежной тарелке сиротливо покоилась крошечная художественная инсталляция из чего-то бледно-розового, политая тремя каплями зеленого соуса.
Я попробовала. На вкус – никак. Просто что-то мягкое. В этот момент я с такой тоской и нежностью вспомнила нашу с Ником пиццу. Горячую, жирную, с тянущимся сыром и острыми пепперони, которую мы ели прямо из коробки, сидя на полу в его крохотной, вечно захламленной квартире.
И тут в голову пришла новая мысль.
Я больше не могу. Мой мозг отказывается функционировать в этом царстве блаженности. Нужно что-то делать. Спасите.
Мне нужен глоток свежего, неидеального воздуха.
Незаметно, под столом, я вытащила телефон. Сначала открыла чат с Катей.
Я пришла в какой-то идеальный ад с подходящим ему типом. Что мне делать?
Ответ пришел быстро.
Хотела, но ошиблась. Еще и принарядилась, как Ник посоветовал. А толку…
Погоди-погоди, ты спрашивала мнения у Ника?
Не успела я ответить, как пришло второе сообщение:
Порой ты поражаешь меня своей глупостью, подруга.
Ответить на это было нечем. Я и сама поняла, что Катя пытается мне сказать.
Сама не знаю, почему, но я открыла второй чат. На автомате. Нет, на эмоциях.
Спаси меня. Я на свидании с живым манекеном из цума!
Сообщение улетело. И тут же стало стыдно. Это было низко и неправильно. Но через секунду телефон тихонько завибрировал в ладони, и я забыла про стыд.
Он хотя бы с ценником? Не забудь проверить скидку на старую коллекцию.
Я с трудом сдержала смешок. Пришлось сделать вид, что я подавилась, и прикрыть рот рукой. Губы сами собой растянулись в улыбке, которую я отчаянно пыталась спрятать.
– Что-то смешное вспомнила? – вежливо поинтересовался Марк.
– Да так, – быстро отреагировала я. – Шутку одну из нашей газеты.
Переписка продолжилась:
Он только что десять минут объяснял разницу между апелляцией и кассацией. Я чуть не умерла.
Попроси его объяснить на примере хомячков. Так нагляднее. Скажи, что один хомячок украл у другого семечку.
Мне принесли еду. Две креветки и один листик салата. За цену крыла от Боинга.
Не ешь! Это может быть не еда, а часть декора! Проверь, может, оно приклеено к тарелке.
Телефон в руке превратился в спасательный круг. Каждое сообщение от Ника было как глоток кислорода в душной комнате. Я чувствовала себя ужасной, отвратительной предательницей. Но остановиться не могла.
Эта переписка была единственной ниточкой, связывающей меня с настоящей жизнью, с настоящей мной. Я улыбалась его шуткам, и эта улыбка, которую видел Марк, предназначалась совсем не ему.
– Знаешь, Лиза, – вдруг сказал Марк. Его голос стал таким серьезным, что у меня по спине пробежал холодок. Он накрыл мою руку своей. – Я не очень верю в случайности. Мне кажется, такие встречи, как наша, они… предначертаны судьбой.
О, нет. Только не это. Пожалуйста.
– Мне кажется, о таком… рановато судить, – я неловко посмеялась, сгорая от стыда.
Он поднял свой бокал.
– Хочу выпить за то, чтобы в этом огромном, суетливом мире два человека смогли найти родственную душу.
И в тот самый момент, когда он с пафосом произносил это «родственную душу», мой телефон в руке снова завибрировал. Я бросила на него быстрый взгляд. Это была гифка. Пушистый рыжий кот с очень важным и сосредоточенным видом пытается запрыгнуть на стол, но эпично промахивается, неуклюже шлепается на пол и смотрит в камеру с выражением вселенской обиды на морде.
Это был конец.
Я пыталась. Честно. Зажала рот рукой, прикусила губу до боли, пыталась думать о чем-то грустном – о бездомных котятах, о плохих оценках. Но образ этого кота, помноженный на пафос момента и торжественное лицо Марка, был убийственным.
Из моей груди вырвался какой-то сдавленный хрип, который тут же перешел в неконтролируемый, истеричный хохот. Я подавилась воздухом, вином, собственным смехом. Согнулась пополам, закашлялась. Из глаз брызнули слезы – то ли от смеха, то ли от кашля.
– Лиза? С тобой все в порядке? – Марк взглянул на меня с нескрываемым ужасом. Его идеальное лицо выразило смесь беспокойства и плохо скрываемого раздражения.
– Прости… кхм… все… все хорошо, – выдавила из себя, отчаянно махая рукой и пытаясь отдышаться. – Что-то… в горло попало.
Я отпила воды, чувствуя себя идиоткой. Испортила идеальный романтический момент идеального свидания. Свидания, до которого мне нет никакого дела.
Но где-то глубоко внутри я почувствовала кое-что еще.
Облегчение?
Глава 8 – Просьба о помощи
Первое сообщение от Лизы пришло ближе к пяти часам. Честно признаться, я ждал его. Знал, что это вряд ли произойдет, но ждал. И чудо случилось.
Лиза начала описывать их «свидание» в шуточной форме. Она выразила все свои эмоции, буквально крича от шока и ужаса. И все, что мне оставалось – поддержать ее.
Переписка продолжалась минут пятнадцать, и закончилась каким-то смайликом, который я выбрал по наитию. Чисто, чтобы поднять ей настроение.
А потом она замолчала. Пять минут. Десять, полчаса. Тишина.
Моя эйфория начала остывать, уступая место легкой панике. А вдруг я перегнул палку?
Телефон завибрировал снова почти через час. Я схватил его так быстро, что едва не уронил. На экране было одно-единственное слово.
И все.
Сердце замерло. Все мои страхи, вся моя нерешительность, все дурацкие «а что, если» сгорели в одно мгновение. Свобода. Она сбежала от него.
Не раздумывая ни секунды, я набрал ответ. Три слова. Простых и главных.
Я отправил это сообщение, почти не соображая, что делаю. Это был чистый инстинкт, выстрел адреналина в голову.
Пришлось ждать.
Только чего?
Что она просто вызовет такси и примчится, как в кино? А что, если Марк ее не отпустит? Если он решит, что это идеальное свидание просто обязано продолжиться?
Прошло десять мучительных минут. Потом еще пять. Телефон лежал на столе и предательски молчал. Мой дурацкий героизм скукожился. На его место пришла старая, хорошо знакомая паника.
Я начал ходить по комнате. От окна к двери, от двери к холодильнику. В голове крутились картинки. Вот она пытается вежливо ему отказать. А он, с этой своей идеальной, на миллион долларов, улыбкой, настойчиво предлагает подвезти ее домой.
