Последний выключает свет - Калинин Сергей

— Так не получается ничего, — Руслан привел последний довод, который оставлял на крайний случай. — Мы же старались. Ну, не судьба пока.

— Нужно идти к врачу.

— Ну, тогда ты давай иди. А там, если все у тебя нормально, то попробуем еще, а потом я.

— Я девочку хочу, — Вера легла и обняла мужа. — Машеньку.

— Значит, будет девочка. Ты там смотрела, какие обряды нужно соблюдать?

— Нужно, чтобы ты меня любил, — Вера придвинулась поближе.

«Значит, будет мальчик», — и Руслан испуганно приподнял голову, надеясь, что не сказал последние слова вслух. К счастью, себя он еще контролировал, но иногда сарказм стоило умерить.

Он работал, как черт, поражая работоспособностью даже тестя, привыкшего ко всему.

— Далеко пойдешь, — обратился он к Руслану однажды вечером, когда они сидели в кафе. — Есть у тебя хватка.

— Я просто работаю, — Руслан понимал, что не хвалить его позвал папашка. Да и не в его правилах было раздавать комплименты.

— Это правильно. Нужно Дягилеву помочь. Он там место присмотрел для ресторана, да упрямится хозяин. Не хочет договариваться.

— Решим, — Руслан кивнул.

Вопрос серьезный, и понятно, что, раз тесть лично обращается, значит, не простой там человек. Можно позвонить Вале в санстанцию, Петру Валерьевичу в пожарку, налоговую подключить, вариантов море. Руслан откинулся на стуле. Вдруг стало смешно: он, молодой парень, мог создать такие проблемы любому человеку в городе, что становилось страшно самому. Лишить бизнеса, причем, даже не выходя из кабинета, задача несложная. Пара звонков, и ему не откажут. «Но почему не сам Дягилев пришел? Тесть не любит озвучивать темы, где нужно включать тот ресурс, который не очень правомерен, а значит, что-то важное», — Руслан сделал вид, что нужно срочно проверить сообщения, но незаметно включил диктофон. Небрежно бросил телефон на стол и придвинулся поближе, не скрывая заинтересованности:

— А что Вадик, ослаб? Припугнуть не может?

— Этого не может. Не по его зубам. Здесь интеллект нужен.

Руслан улыбнулся. Значит, он все же посерьезнее будет, и не так уж крут выходит Дягилев с его приблатненными друзьями, а система она и в Африке система. И он, Баринов Руслан Владимирович, а без отчества к нему уже немногие могли обратиться, решит. Даже азарт проснулся, словно на охоте. Так и создаются империи, убирая неугодных и не останавливаясь ни перед чем:

— О ком речь? — небрежно обронил, словно и без интереса, а так, для разговора.

— Пинчук.

— Пинчук? Кто это? — Руслан обратил внимание, что тесть сказал с легким пренебрежением, но показалось, все же проскользнула не то злость, не то досада.

— Старый знакомый, — и вдруг Владимир Тимофеевич стряхнул секундное оцепенение. — Все. Остальное с Вадиком решишь.

Вечером прослушал запись. На всякий случай сохранил файл, хотя, ничего интересного не прозвучало. Он не знал зачем, но твердо решил, что с этого дня будет собирать всю информацию, которая может хоть как-то пригодиться. «Система — она страшная змеюка, но трусливая. И на меня зуб точат, и я в долгу не останусь. Жизнь она штука такая: кто его знает, что нас ждет, — Руслан поставил дату, отметил место и время разговора. — И мы без боя не сдадимся и готовы ко всему будем». Довольный собой он спрятал флешку в сейф, твердо решив, что завтра придумает место понадежнее. Хранить дома важные вещи не стоило.

Назавтра часов в одиннадцать в кабинет, посмеиваясь, вошел Дягилев:

— Что у тебя секретарша такая неразговорчивая? Я ей предлагаю в ресторан, а она ни «А», ни «Б», ни кукареку. Привет, — он плюхнулся в кресло. — Шеф тебе озвучил причину моего визита?

— Здорово, коль не шутишь, — Руслан поймал себя на мысли, что хоть они уже и не были врагами, но и друзьями стали из разряда «заклятых». — Кукарекает тебе пусть твоя секретарша, а по цели визита я в курсе. Давай, что у тебя. Работы много. — диктофон уже работал.

— Ленина, 15. Пельменная.

— Хорошо, — Руслан смотрел на гостя, словно сквозь мутное стекло и даже немного скучая. — Все?

— Тебе мало? Или тормозишь?

— У тебя все? — пришлось немного повысить голос. В кабинете такие разговоры вести не очень приятно, а Вадик, тугодум и самоуверенный нахал, явно терял субординацию.

— Да что ты как с цепи сегодня? Ухожу.

Дягилев вышел из кабинета уже без того оптимизма, который был пару минут назад, и Руслан отметил, что наверняка обиду затаил. Впрочем, то, что Вадик — никто и выпендривается только потому, что тесть его при себе держит, было понятно. А вот почему Колычев, гроза и ужас области, доверился такому скользкому типу, и зачем такую тупость к себе приблизил, узнать было бы очень любопытно.

«Пельменная? Надо же? Культовое заведение. Сколько себя помню, столько и эту кафешку. Примечательное место: на выходе из парка, центр города, но тихо, плюс парковка — понятно, почему глаз положили. Да уж, бизнес — он такой, безжалостный и циничный», — кого-то жалеть, вникать в суть и разбираться в деталях не было ни времени, ни желания. Три звонка, ужин, короткий кофе-брейк, и уже все собаки спущены на ничего не подозревающего Пинчука. Он еще спокойно живет, спит, строит планы, но машина пошла: докладные, запросы, служебные, и скоро тяжесть административного ресурса сжалась, чтобы обрушиться всей мощью. Руслан в какой-то момент вдруг решил зайти напоследок. Пельмени действительно были самые вкусные, и что-то ностальгическое мелькнуло. Студентами они здесь частенько пропадали.

Недели три спустя, в кабинет слегка взволнованно вошла Зоя, секретарша:

— К вам посетитель. Впустить?

— Кто?

— Пинчук. Сказал, что вы ждете.

— Не жду, но пусть зайдет, — в первый момент пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, где слышал эту фамилию, но потом осенило: «Пельменная! Владелец. Тьфу, черт, принесла нелегкая. Что-то пронюхал, козел», — цель визита стала понятна, и разговор ничего хорошего не предвещал. Хотя, предъявить ему нечего, а догадки к делу не пришить.

— Ну, здравствуй, — Пинчук остановился чуть не доходя стола и пристально, слегка наклонив голову, смерил взглядом хозяина кабинета. — Таким тебя и описали. — Не спрашивая разрешения и не смущаясь, он присел у стола.

— Вы на меня посмотреть пришли? — Руслан выдержал взгляд гостя и не отвел глаза. — Посмотрели? Все?

— Не все. Ты зачем меня травишь?

— Я так понимаю, это из слэнга лихих девяностых. У вас там крыши, рамсы и прочая ерунда, которой нахватались, и не выветривается. Займитесь делом, и не будем отвлекать друг друга. Есть законы, есть стандартные процедуры, и я не понимаю, о чем вы говорите в принципе. Пишите запрос, я буду смотреть, что там у вас за проблема, кто вы и чем занимаетесь. Я вас даже не знаю, а вы мне о какой-то травле.

— Все ты знаешь. Я давно в бизнесе, я в этом городе всех знаю, и шепнули мне люди знающие, что заказ на меня и, откуда ноги растут, сказали. И сказали, что решить с тобой можно. Сколько? — Пинчук вдруг поник и опустил голову. — Так нельзя. Не по-человечески.

— Как вас зовут? — Руслан вдруг проникся к этому человеку, который явно отличался от бизнесменов нового поколения. Крепкий, совсем седой, наверное, под шестьдесят, уверенный, по виду очень сильный и, как ни странно, чисто внешне честный. Нет, верить в честность по выражению лица Руслан не стал бы, даже если бы там была надпись большими буквами. Но здесь было иное: манера, поведение, тембр — так ведут себя те, кто абсолютно уверен в правоте и знает, что скрывать нечего. Но к делу его симпатия не имела никакого отношения.

— Пинчук, Георгий Борисович.

— Георгий Борисович, кто такое вам сказал?

— Я не могу вам назвать имя. Подставлю человека.

— Или нет такого человека? — Руслан отметил, что гость уже не обращается на «ты», а значит, он перехватил инициативу, что придало уверенности. — На меня многие в обиде, и много я о себе слышал разного. Так что извините, не по адресу вопрос. Если, конечно, этот вопрос имеет место быть.