Вековая грязь - Исии Юка

Однажды я провела целый урок на тему «О каком будущем вы мечтаете?». Студенты отвечали: «Хочу дом у моря и дорогую машину», «Хочу много зарабатывать», «Хочу на работу летать на крыльях». Только Деварадж решительно заявил: «Хочу жениться по любовь!» Объясняя, почему правильно сказать «по любви», я не могла отделаться от мысли, что его желание осуществить гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я спросила, у кого есть пара, и ни один из моих учеников не поднял руку. Более того, ни у кого из них не было ни малейшего опыта романтических отношений «по любовь».

Когда смотришь индийское кино, трудно себе такое представить, однако, со слов моих студентов, в начальной и средней школе мальчики и девочки могут свободно общаться, а вот если заговорят друг с другом старшеклассник и старшеклассница, им грозит строгий выговор от учителей. Даже в университетах совместного обучения девушкам и юношам беседовать запрещено, места в лекционных залах разделены на мужские и женские, а еще установлены камеры видеонаблюдения. Однажды Ганеша хотел познакомиться с приглянувшейся ему девушкой.

— Привет! Можно посмотреть твои конспекты прошлого занятия? — Он старался говорить так, чтобы не было видно дырку вместо выбитого зуба.

Не прошло и нескольких секунд, как его похлопал по плечу устрашающего вида охранник.

— На территории кампуса такое поведение не допускается, — строго произнес он.

На уроках японского языка мы разбирали конструкцию приглашения к действию и примеры предложений с ее использованием, например: «А не пойти ли нам вместе в отель?», однако для студентов, сидящих передо мной, все это было не более чем игрой, частью какого-то вымышленного мира — такой же фикцией, как симпатичные девушки из видеороликов в интернете. В реальности же все мои ученики не имели никакого сексуального опыта.

Наверное, попытка ограничить общение между представителями разных полов естественным образом вытекает из индуистских обычаев, но неизбежно возникает вопрос: зачем тогда вообще нужны школы и университеты со смешанным обучением? Впрочем, этот вопрос теряется в необъятных просторах Индии. Честно говоря, сначала рассказы студентов показались мне странными, поскольку я каждый день видела, как в «Хинду Текнолоджис» мужчины и женщины — сотрудники, персонал кафе, уборщики — совершенно спокойно разговаривают и перешучиваются друг с другом. Но потом я вспомнила: в ченнайских автобусах мужчины всегда сидят с правой стороны от прохода, а женщины с левой.

— А вы хотели бы жениться по любви или по договоренности?

Все, кроме Девараджа, выбрали брак по расчету. Кономи, Айрин и Аяно мгновенно забыты, вместо них у каждого над головой светилась неоновая надпись «примерный сын». Было что-то трогательное в том, как покорно они принимали устои общества, в котором живут, однако втайне я радовалась, что меня эти правила не касались.

— Брак по любовь часто становится разводом, — сказал Ганеша. — Мой двоюродный брат развелся.

У него только с третьей попытки получилось сформулировать фразу по-японски, однако он лишь подтвердил мою догадку: в стране, где решение о свадьбе принимается всей семьей с учетом множества факторов от кастовой принадлежности и профессии родителей до гороскопа, выбора между браком по расчету и браком по любви изначально не существует. И все же иногда система дает сбой.

В каждой семье есть одна-две истории о попытке убежать от судьбы. Ананда рассказал о своем приятеле, который признался отцу, что у него есть девушка. Они познакомились в храме и полюбили друг друга. Отец молча его выслушал, а потом снял сандалии и принялся лупить ими сына. Он избил юношу так сильно, что тому пришлось искать укрытие в полицейском участке. Ананда говорил с беззаботной улыбкой на лице.

Впрочем, в сандалиях индийского брака торчит еще один гвоздик. В случае женитьбы «по любовь» у семьи невесты появляется преимущество — ей необязательно собирать приданое. Возможно, поэтому родители сыновей всегда стремятся заключить брак по договоренности. Однако все вышесказанное имеет смысл, когда у потенциального жениха есть семья. В случае Девараджа, у которого вообще не осталось родственников, трудностей и преград для женитьбы возникнет еще больше. Тем не менее благодаря преодолению этих трудностей он и сумеет исполнить мечту о настоящей любви, и на занятиях я неоднократно в этом убеждалась.

Например, однажды на уроке я поочередно вызывала учеников к доске и просила написать иероглифы. Деварадж без единой заминки вывел иероглифы «ухо», «рот» и «глаз», а потом, глядя, как я обвожу последний символ красным маркером, вдруг сказал:

— Сэнсэй, я вчера на автобусной остановке видел женщину. У нее были очень красивые глаза.

Я молча смотрела на него, замерев с учебником в одной руке и маркером в другой. Деварадж продолжил:

— Мне нравятся красивые женщины, и, когда я вижу действительно красивую женщину, — он слегка подался вперед, — я смотрю на нее и надеюсь, что она станет моей. Хочу, чтобы она была моей. И тогда у меня такие глаза.

Мы встретились взглядами, и в моей голове осталась лишь одна мысль: как же я хочу, чтобы на меня вот так смотрел красивый мужчина. Глаза Девараджа засияли странным жгучим светом, а я больше не управляла собой и не могла отвести взгляд.

— Как по-японски называют такие глаза? — спросил он.

Его глаза внезапно наполнились жаждой убийства, и я, видимо, на секунду потеряла сознание, потому что в следующее мгновение уже сидела на полу, а рядом лежал выпавший из рук учебник. Я услышала слабое жужжание возле уха, а когда потрогала свои виски, обнаружила, что волосы на них опалены. Деварадж смотрел на меня сверху вниз, его бритые щеки блестели в флуоресцентном свете ламп, свисавших с потолка, и каждый волосок был отчетливо виден — настолько отчетливо, что я словно попала в ад. Уголки губ на гладком, как свежевыглаженная рубашка, лице приподнялись.

— Как это будет по-японски?

— В японском языке такого слова нет.

В языке не возникает слов для того, чего не существует, а у японцев нет такой силы взгляда. Да, только с такой силой напряженное сплетение взглядов может заменить разговор о любви, и я поняла, что страсть в индийских фильмах создается именно такой силой взгляда.

Вдруг раздался глухой удар, я подняла глаза — слева в небе над рекой столкнулись два летуна. Поблескивая под лучами утреннего солнца, в воздухе кружились белые и черные перья. Летун с черными крыльями сумел сразу восстановить равновесие и помчал дальше вниз по течению, а другой, с белыми крыльями, описав большую дугу, упал в мутную бурлящую воду. Однако его крылья, похоже, были оснащены системой отслеживания, и почти тут же на место происшествия явилась служба спасения и выловила пострадавшего из воды огромной сетью. Хотя мужчина непрерывно сыпал проклятиями, даже издалека было ясно, что он занимает высокую должность. В его крылья наверняка встроена функция предотвращения столкновений, но и она далеко не всегда помогает. Возможность летать на работу задумана как привилегия только для начальников высшего звена, однако в последнее время резко выросло число нелегальных летунов, и многие из них пренебрегали всеми правилами безопасности. Я много раз видела, как два летуна чуть не врезались друг в друга, но до столкновений не доходило, а теперь я стала понимать, почему все больше летунов надевают на голову дорогие китайские сковороды-воки. Так что по утрам в Индии можно наблюдать поистине уникальное зрелище — слияние технологий и смекалки.

Как во сне, когда сомневаешься в реальности происходящего, я стояла в толпе на мосту, уже позабыв, чего именно жду. Слева от меня вдруг возник молодой человек, и я смотрела на охряную реку Адьяр, выглядывавшую между его силуэтом и экраном мобильного телефона, от которого он не отводил взгляд. Неужели там, где кончается эта бурая вода, действительно океан? Деварадж, не обращая внимания на шум вокруг, продолжал работать: он снова наклонился, запустил руку в вековую грязь и вытащил что-то на тротуар у моих ног.