Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро

— Да уж!

— В общем, я его перебиваю: «Что гладить-то будешь?» Он: «Рубашку». Но ведь рубашки из разных материалов бывают! Ладно, достаю учебник по домоводству, уточняю: «Из какой ткани рубашка?» — а он мне: «Я откуда знаю?» Я ему: «На этикетке прочти». Он: «На чем?»

Снова раздался звонкий смех. Плечи Мисы затряслись, она еле сдерживалась, чтобы не прыснуть. На лицах попутчиков читалось явное недовольство. «Да будет вам, — беззвучно попеняла им Миса, — чем брови хмурить, лучше тоже посмейтесь от души».

— Догадываюсь, что он уже на грани. «Посмотри с изнанки: на воротничке или на боковом шве должен быть квадратик ткани». С грехом пополам отыскал этикетку, и тут…

«Так-так-так… — Миса улыбнулась. — Сейчас будет смешно».

Эт-тян окончательно добила публику:

— Он сказал, что не может прочесть иероглифы! И это говорит работающий человек с высшим образованием!

— Ну и неуч!

Подружки Эт-тян разразились истерическим смехом, их голоса заглушили хихиканье Мисы.

— Слушайте дальше… — таинственно продолжила Эт-тян.

«Это еще не все?!» — изумилась Миса.

— Я предложила ему описать иероглиф. Он ответил: «Слева „нить“».

— Ключевой знак, что ли? — хихикнула одна из девушек.

— Исчерпывающая информация, — съязвила другая.

— Ну, я-то уже знала, что человек он малограмотный, не стала изгаляться, а терпеливо спросила: «Нить слева, а справа что?» Он, зайчик такой: «Луна».

— A-а, это был иероглиф «шелк» [5]!

— Хотя он пропустил ту часть, которая над элементом «луна»!

«Да это не один анекдот, а сразу несколько!» — Чуть не лопаясь от смеха, Миса зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя.

— Короче, я открыла учебник и помогла своему чудику разобраться, как гладить рубашку. Но это же ни в одни рамки не лезет, правда?

Миса, потрясенная рассказом Эт-тян, машинально кивнула. То, что взрослый человек с дипломом о высшем образовании и работой не смог прочесть текст на этикетке рубашки, с трудом укладывалось в голове.

— И ты растолковала ему, что это иероглиф «шелк»?

— Да, и что он читается «кину». Для него это было новостью.

— Интересно, иероглиф «хлопок» [6] твой парень знает? Боюсь, на этом минном поле его поджидает еще куча опасностей…

— Ой, девочки, вряд ли я сумею объяснить ему структуру правой части иероглифа «хлопок». — (Старшеклассницы снова рассмеялись, глядя на притворно невозмутимое выражение лица, с которым Эт-тян изрекла эту фразу.) — Мне, наверное, стоило остановиться, но я закатила целую телефонную лекцию: «Пойми, если человек не знает, как читаются те или иные иероглифы, однажды он непременно попадет впросак. Тебе стоит подучить кандзи [7]». Он: «Да, ты права. Куплю рабочие тетради по иероглифике». Мне кажется, ему не повредит сдать тесты на знание кандзи, чтобы он наконец стал развиваться интеллектуально.

Было забавно и вместе с тем странно слышать историю о взрослом человеке, который получает подобную отповедь от старшеклассницы.

— Кстати, а как вы познакомились?

— Э-э, да тут и рассказывать-то нечего.

Впервые за время беседы болтушка Эт-тян замялась.

— Ты ни разу и намеком не обмолвилась, а нам ведь любопытно.

— Выкладывай, подруга!

Помолчав, Эт-тян неохотно произнесла:

— Только не смейтесь. Он сам ко мне подошел, и знаете где? На Цукагути!

— Где-где? — хором воскликнули девушки.

Их удивил не способ, а место знакомства. Цукагути — довольно крупная станция, на которой линия Итами соединяется с линией Кобе, но в первую очередь она известна большим торговым центром напротив, в котором расположен сетевой супермаркет и несколько ресторанов. За покупками туда ходят в основном домохозяйки; студентки близлежащих женских колледжей и старшеклассницы бывают в Цукагути исключительно при крайней необходимости, а за серьезными покупками отправляются в Осаку или Кобе. Словом, это место не подходило для романтического знакомства. Как правило, если кто-то обращался к тебе перед станцией Цукагути, он предлагал поучаствовать в опросе, стать донором крови и тому подобное.

— Близился день рождения моего отца. Решив, что Цукагути — подходящее место для поиска подарка, я заскочила туда по дороге домой из школы.

— На Ниси-Кита есть магазин «Мудзи», ты не знала?

— Чего ради я буду покупать отцу подарок в «Мудзи»? Там цены бешеные! И потом папа родился в феврале, а зимние вещи всегда дорогие. У меня была на подарок тысяча иен.

— А, тогда Цукагути и впрямь идеальный вариант.

«Не слишком-то много любви достается отцам от этих дочерей», — отметила Миса.

— О чем и речь. Взяла я шарф, со скидкой он стоил ровно тысячу. В «Мудзи» такой же обошелся бы в три раза дороже. Я заплатила, покупку упаковали, и я уже собралась ехать домой, как вдруг перед станцией ко мне стал клеиться парень: «Привет, хочешь чаю или кофе? Я тебя угощу».

«Почти слово в слово история моего знакомства с Кацуей», — вздохнула Миса, невольно отождествляя себя с Эт-тян, которой, как и ее подругам, скорее всего, даже не приходило на ум, что своей трескотней они вызывают раздражение попутчиков.

— Я обернулась, и тут он заметил, что на мне школьная форма. А я поняла по одежде, что он офисный работник. «Упс», — смутился мой будущий парень и хлопнул себя по лбу. Я ведь была в пальто, сзади не видно, что на мне форма. Он спросил: «Как ты думаешь, если я приглашу тебя на свидание, это не будет расценено как проституирование несовершеннолетней или что-то вроде того?» Нашел эксперта, а?

— Извини за прямоту, но, судя по описанию, он непроходимый болван, — фыркнула одна из подруг Эт-тян.

— Я сказала: «Если бы полицейские арестовывали каждую парочку, которая пьет чай в кафе, они ничем другим не занимались бы». На что он ответил: «Тогда, может, пойдем в чайную?»

— Ух ты, у парня есть работа, а значит, и деньги водятся. По крайней мере, он тебя не в «Макдоналдс» повел.

Мису растрогала их наивность. Угостить подружку куском торта и чаем обойдется в смехотворную тысячу иен. В то же время сумма составляла весь бюджет Эт-тян на подарок отцу, а значит, для девушек она не так и мала.

В самом деле, узнав, что их одноклассница ходит в кафе с кавалером, который может угостить ее десертом и не обеднеть от таких трат, подруги немного позавидовали Эт-тян.

— Скажи лучше вот что… — вполголоса произнесла одна из них, и Миса вновь навострила уши. — У вас уже было?..

«Прямо как я в их годы: поверхностных знаний гора, а опыта пшик», — горько усмехнулась Миса.

— Пока нет, — небрежно откликнулась Эт-тян. — Он боится, что его могут обвинить в проституировании несовершеннолетней.

— Так ведь он же тебе не платит? Тогда при чем тут проституирование?

— Говорю же, он глупый — даже не врубается в это! — Эт-тян самодовольно улыбнулась. — Твердит мне одно: «Подрастай скорее!»

— Как будто ты что-то можешь с этим поделать! — захихикали подруги.

«Да-а, у парня Эт-тян сейчас наверняка уши горят. Сочувствую», — мысленно прокомментировала Миса.

— И он никогда не проявлял настойчивость?

— Если бы только попробовал, я бы его сразу бросила.

«Ох!» — Миса проглотила комок в горле.

Эт-тян не умолкала:

— Разумеется, мне боязно. Я люблю его, но не хочу, чтобы меня заставляли делать то, к чему я пока не готова. Мой парень с первого дня знал, что я школьница. Он тоже любит меня и терпеливо ждет, когда я получу аттестат. И вообще, он понимает, что в этом году у меня в приоритете вступительные экзамены.

«Вот бы я могла сказать так же о нас с Кацуей…» — Миса сникла, вспомнив о своем парне. Она была готова порвать с ним, однако в глубине души продолжала надеяться на чудо.

Укажи она ему на то, что он не знает чтения того или иного иероглифа, Кацуя взбесился бы и как пить дать устроил скандал. А поскольку они были одного возраста, Миса не уступила бы ему в споре; в ответ Кацуя, вполне вероятно, распустил бы руки.