Через несколько дней во двор фанзы, где ей дали приют, забросили через забор узлы с вещами, отобранными хунхузами. Но дочь не вернули, хотя гадание показывало, что она жива. Дух бабушки требовал, чтобы Танчон ехала в Хесамви [65], но Танчон медлила, надеясь получить назад и дочь. Однако прошел месяц, другой, холод сковал расхлябанные дороги, а о дочери не было никаких известий. И по первому снегу Танчон двинулась дальше, в Синханджон, Корейскую слободу Владивостока.
Мирэ иногда думала, что это Мать Мария устроила появление шаманки в доме Ли в ответ на ее молитвы. Ведь неисповедимы пути Господни, а тем более пути Богоматери. Мирэ почувствовала в Танчон вдруг обретенную всезнающую старшую сестру, которой у нее в настоящей жизни не было. Ни о чем своем Мирэ у Танчон не спрашивала, та сама время от времени выдавала пророчества. Сказала главное: следующий ребенок у Мирэ будет мальчик, и родит она его в этот же год Земляной Лошади. Значит, мужа ждать осталось недолго. И Мирэ обрадовалась. Но через несколько дней Танчон словно ненароком обронила, что сын Мирэ награжден будет даром, но отец этот дар по достоинству не оценит и будет считать помехой. И Мирэ опечалилась. Теперь она молилась Богородице об одном: чтобы муж оценил неизвестный, но свыше данный дар ее будущего сына.
Учитель Ким объявился в конце месяца Дракона [66], когда коты уже наорались. Мирэ с трудом признала мужа, облаченного в черную кожаную куртку и высокую меховую шапку.
– Тансин [67], вы ли это? – только и воскликнула она, кланяясь.
– Неужели я так изменился? А тебя-то я сразу узнал! – учитель Ким засмеялся и, подцепив пальцем подбородок, поднял лицо жены, заглядывая ей в глаза.
Ногти его были совершенно желтыми, а руки пахли застарелым табаком. «Так значит, правда папиросы набивал», – пронеслось в голове Мирэ. Но мужнин жест смутил ее бесконечно, был оскорбителен для приличной женщины: словно учитель Ким сомневался в ее верности. Ей следовало потупить голову, но вдруг он решит, что она избегает его взгляда? И Мирэ с мольбой – так, как она смотрела на иконы Есу и Богоматери, – взглянула ему прямо в глаза. Этого он, похоже, не ожидал: видно, думал, что она продолжит играть предписанную ей вековыми правилами роль, и даже отпрянул от ее взгляда.
Женщина у него в разлуке была, тут же поняла Мирэ. И не какая-нибудь случайная кисэн. И не телом его привлекла. Не только телом. Тем, чего у Мирэ не было. Единомыслием. Наверно, в зрачках соперницы был тот же сумасшедший огонек, что иногда пугал Мирэ в глазах мужа. И они слились в один пожар. Сокрушающий. Мирэ так не умеет. Не чувствует. Не понимает. Боится пожара…
И тут ей пришло в голову, что революции устраивают неублаженные духи – входят в людей и движут ими. Может, и в ее мужа вошел дух? Да уж не снял ли он крест?
Мирэ скользнула рукой по груди мужа – крест был на месте. Слава вам, Господи! Муж понял ее движение по-своему. Схватил на руки, донес до кана и, не снимая шапки и скрипучей пахучей куртки, овладел ею. Мирэ тут же вспомнила о пророчестве Танчон и, ухватив подголовный валик, сунула его под крестец – пусть семя завяжется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
