Наперегонки с луной - Ли Стейси

Я вспоминаю Джека и совсем расстраиваюсь. Похоже, вколачивание хороших манер в детей с помощью линеек и розг — основной метод воспитания даже в элитных колледжах для белых. Родители никогда не били нас, терпеливо объясняя проступки и оставляя моральные мучения на откуп нашей совести

— Сейчас девочки репетируют, идет подготовка к традиционному Весеннему концерту. Но скоро они вернутся и начнут готовиться ко сну. Ступайте наверх и сразу — в ванную, пока она свободна. И запомните: превыше чистоты только благочестие!

— Да, мэм. Спасибо!

Я в ужасе взбегаю по лестнице. Эта противная директриса просто мегера! Хотя прививать хорошие манеры девушкам из сорока самых элитных семей Сан-Франциско, наверное, довольно трудная работа. Может, она просто хотела с самого начала запугать меня? Но розги в наше время и для девушек нашего возраста!..

— Да, и еще одно, мисс Вонг.

Я останавливаюсь, успев взбежать на семь ступенек. С этой высоты она уже напоминает мне акулу, блестящую, серую, с кровожадной ухмылкой.

— Вы будете жить в комнате с Элоди дю Лак. Она одна из наших самых прилежных воспитанниц. Вам стоит многому поучиться у нее.

Глава 7

Я медленно поднимаюсь на третий этаж в полной уверенности, что основная миссия директрисы Крауч — отравить мое существование здесь. За дверью с буквой «Т» — унитаз с тишайшим сливом и самой мягкой в мире туалетной бумагой, ванна, в которой вполне можно было бы даже спать, и вазочка с миниатюрными кусочками мыла, аромат которого пьянит сильнее, чем букет из ста роз.

Мое первое желание — улечься в пенную ванну. Но могу ли я себе это позволить? Я такое видела только в кино. И все же сейчас я здесь. И девушки, с которыми мне предстоит вместе жить, ежедневно принимают ванну. Так чем я хуже?

Открываю кран и начинаю набирать воду. Боже, какая она прозрачная — ни намека на ржавчину! Ложусь в ванну и не выключаю воду до тех пор, пока она не покрывает меня до самой шеи. Вот это блаженство! Вытягиваю ноги и стараюсь не думать об этой старой перечнице, директрисе Крауч.

После того как чистильщик креветок нашел золотой слиток, отец взял меня с собой искать золото на берег Американ-Ривер [16]. Битый час мы просеивали песок, но не нашли ни одной золотой песчинки. Я в гневе бросила это занятие. Но отец бережно поднял мое ситечко, промыл его и вернул мне.

— Для того чтобы найти золото, надо просеять не одну тонну песка. Но если не просеивать, то шансов найти его вообще нет.

Так вот: директриса Крауч — это просто очередная тонна песка. За работу, Мерси!

А из-за чего действительно стоит расстраиваться, так это из-за того, что женский колледж Святой Клары по программе, как оказалось, вовсе не аналог мужского Уилкс-колледжа, как было сказано в рекламной брошюре. Конечно, девушки учатся здесь не только завязывать мужьям галстуки и правильно обращаться со всеми видами столовых приборов. Я стараюсь внушить себе, что даже если не получу тут фундаментального экономического образования, все равно — диплом колледжа Святой Клары в бизнес-кругах ценится очень высоко. И вообще, я пожертвовала слишком многим, чтобы попасть сюда.

Затем в моей голове всплывают образы Тома и стоящей рядом с ним Линг-Линг. А что, если она уже затащила его в свою булочную и всячески соблазняет свежайшими пышками? Она же просто царственна, в то время как я больше похожа на взъерошенного цыпленка. У нее длинные шелковистые волосы — у меня жиденькое каре. А еще у меня широкие скулы, тогда как округлые течки Линг-Линг придают ее личику форму почти полной луны. Отпечатки се ног похожи на цветки лотоса, мои же скорее — на следы слона.

Я вспоминаю притчу о человеке, у которого была лини, чашка воды для того, чтобы полить свой сад. Ее могло хватить только на некоторые растения, а остальные пришлось бы обречь на гибель. А еще умереть от жажды самому. Я выбрала себе растение. Теперь, я должна усердно поливать его и терпеть уколы шипов. И просто надеяться, что мои отношения с Томом не закончатся, несмотря на мое длительное отсутствие. Как-никак я научусь здесь хорошим манерам. Именно такую, хорошо воспитанную, девушку хочет видеть рядом с собой Том.

Раздается нетерпеливый стук в дверь, и кто-то довольно низким голосом спрашивает:

— Кто там? Вы скоро?

От неожиданности я вскакиваю, думая, что сейчас сюда зайдет мальчик. Вода с шумом выплескивается на пол.

Кто-то раздраженно дергает ручку двери. У меня сердце убегает в пятки от страха. Слава богу, я не забыла запереть дверь! Неуклюже, словно пингвин, пытающийся вылезти из корзины для белья, я выбираюсь из ванны. Но в спешке поскальзываюсь и падаю. Удар о холодный пол оказывается довольно чувствительным. Успеваю представить, как меня найдут мертвой, что называется, в чем мать родила и напишут на надгробии что-то вроде: «Мерси Вонг, захлебнулась, принимая первую в своей жизни ванну».

Ручку двери продолжают дергать:

— Да что там происходит?!

Сжимаю зубы от боли. Неужели в таком большом здании только одна ванная комната?! Кричу в ответ:

— Ничего особенного! Дайте мне еще минутку, пожалуйста!

Нахожу в корзине полотенца.

— В этой ванной разрешено мыться только второкурсницам, ты что, не знаешь?! — негодуют за дверью.

Так никто не объяснил мне это правило…

И тут вспоминаю: по легенде я и есть второкурсница! Кое-как вытираюсь. Платье отчаянно липнет, когда я пытаюсь натянуть его на влажное тело. Бросаю взгляд в зеркало: волосы похожи на только что откинутые спагетти. Ну и пусть! Здесь все равно нет расчесок. Опять стук — точно мне по голове:

— Поживее там! Я уже должна лежать в ванне!

Рывком открываю дверь — и в меня впиваются сразу четыре пары глаз: худенькой рыжеволосой девушки, брюнетки в очках и двух девушек, видимо сестер, так как они похожи друг на друга, — из-под довольно густых волос одинакового пшеничного цвета у обеих выглядывают большие уши. Та из сестер, что пониже, протискивается мимо, задевая меня плечом, и резко захлопывает за собой дверь.

Рыжеволосая восклицает мальчишеским голосом:

— Хэрри, смотри-ка, это и есть та самая новенькая! — Она опускает взгляд: — А ноги-то у нее вроде нормальные!

— Ноги? — Брюнетка — она и есть Хэрри — поправляет очки и тоже начинает разглядывать мои ноги.

Вся троица стоит и молча изучает меня.

— Мистер Вотерстоун сказал, что в Китае у девочек бинтуют ноги, — поясняет рыжая.

— О!

А я совсем не подумала, как буду объяснять, почему мои ноги не забинтованы… Мама говорила, что не все девушки в Китае подвергаются этой процедуре, а только представительницы высшего сословия.

Ну же, Мерси, думай как богатая наследница!

— Мой отец всегда воспитывал меня как сына, который у него так и не родился, — важно изрекаю я. — Вот почему я сейчас здесь, в Америке, и без колодок.

Рыжая слушает с открытым ртом. Ее подруга Хэрри выжидающе складывает руки на груди. Я замечаю, что у нее довольно глубоко посаженные глаза. Значит, она очень подозрительна и ее трудно в чем-то переубедить.

— Меня зовут Мерси Вонг, — представляюсь я вежливо, но уверенным тоном.

— Хэрриет Винчер, — произносит брюнетка почти по слогам, а потом резко отступает, словно боясь обжечься о меня.

Рыжая, наоборот, приближается и пожимает мне руку, причем гораздо сильнее, чем можно было ожидать от девушки ее комплекции.

— Кэти Квинли. Я из Техаса. — На ее щечках появляются ямочки — признак очарования, а также огненной натуры, что и неудивительно при ее цвете волос. — Я здесь единственная из Техаса. Также, как ты — единственная из Китая. Получается, у нас уже есть нечто общее.

Хэрри что-то шепчет Кэти на ухо, от чего та закатывает глаза.

Третья девушка тоже протягивает мне свою довольно пухлую и слегка влажную ладонь.

— Я — Руби Бьюргард из рода Бьюргардов Южной Каролины. — Ввиду своего южного акцента она глотает некоторые окончания, но в целом мне нравится такая манера говорить. — Прости за вторжение. Моей сестре-близняшке Минни Мэй срочно надо было в туалет. — Между довольно густых бровей Руби появляется складка, которую моя мать называет «висящий клинок» и считает признаком скрытой тревог и. К кофточке девушки приколота веточка розмарина.