Дни подснежника, или В поисках вечной весны - Пальшина Маргарита

– У тебя талант балансировать на краю, – говорит муж.

На слове «край» в памяти вечно теперь всплывает навязчивой рифмой девиз 2020-х: «мир никогда не будет прежним».

…Тоненький перезвон колокольчиков в свете заходящего солнца – и розовые облака миндаля. Помню, как стрижи и ласточки резали небо, как торт, на тысячи мелких кусочков и раскачивались на проводах, будто на качелях, натянутых над проулком горной деревушки, где облако в форме ангела простерло надо мной длань накануне некрологов нового десятилетия…

23

Каждые выходные мы идем вдоль гостиницы «Приморская». Сейчас там стройка мегаполиса, которому позавидует Moscow City.

– Если откроют границы, все полетят на Средиземное море, и эти гиганты разорятся…

– Давай не будем загадывать, кто куда полетит… В двадцатые это непредсказуемо.

На плакатах строительных загородок Приморского парка обещают сохранить хотя бы «привратный» облик с колоннами и стеклянным куполом, как мечтается, глядя на старые фото в сепии, размываемые дождем…

Никогда не забуду, как писала из красного холла под куполом: не было тогда wi-fi в номерах и мобильного интернета, выход в сеть заказывали на стойке гостиницы и рассаживались по кругу, как в кафе или ресторане. Невиданная сейчас роскошь быть ближе даже в своих мирах.

Я писала о море, а моя лента в Живом журнале была окрашена кровью. 2010-й, на Лубянке гремят взрывы терактов[24], и многие близкие пишут мне рассветное смс с просьбой ответить, что жива. Я работала у метро Лубянка и могла бы погибнуть в то самое утро по дороге на работу, но … проспала ответы на смс в Сочи. При смене руководства посчастливилось выпросить отпуск в марте – аж на три недели тишины у моря.

Таксист в аэропорту присел от тяжести моего первого дорожного ноутбука: поставила Word на старый игровой монстр мужа и увезла с собой, чтобы писать у моря…

– Ох, и ноутбук у вас! Вы – писатель?

– Даже не знаю.

– Значит, писатель. Только у писателей мысли такие тяжелые. Сюда много ваших приезжает творческий кризис морем излечивать. И все отвечают именно так. Я раньше художником был. Море писал маслом. Хотел стать вторым Айвазовским. А сейчас у меня свой таксопарк на пять машин. И знаете что, это гораздо полезнее всех этих споров со временем… А что вы пишете?

– Мистерию[25].

– Боюсь, роман у вас здесь уйдет далеко от первоначального замысла. Смотрите, какая погода солнечная!

Первое впечатление: синее-синее море и у самого берега – остов ржавого корабля. Странное сочетание, как горизонт событий…

24

Бесу моря не хватило, но увидев, как серьезно я втыкаю шнур телефона в ноутбук, вздохнул и тихонько улегся у ног. Понедельник – день тяжелый…

Стадии взросления собаки: сначала осознает, что еда не растет, не рождается в холодильнике, и за ней нужно идти в магазин. А потом – что в магазине нужно платить. Однажды показала ему, как расплачиваюсь за хрустики с телефона – и он все понял! Наверное, думает, что на охоту я хожу в иной мир по ту сторону экрана. Но как только постиг философию творчества еды, перестал мешать работать и заступил на должность директора по вдохновению.

Помню, как лихо писали с ним рецензии на книги в пандемию, в первый год его жизни. Пишу абзац, подбегает такс и тянет за носок, отрывая меня от стола и упорно подкатывая мое кресло на колесиках к двери. Я все это время повторяю вслух недописанные строчки, чтобы не вылетели из головы по дороге…

«Счастливые люди любят понедельники», – писала когда-то. В декабре моему маленькому агентству исполнится десять лет, надо бы отпраздновать. Подарю ему мягкую игрушку, как самому успешному сотруднику.

… Два часа ночи, тропическая тьма – влажная, дикая, ароматная – охватывает, овеивает со всех сторон. Силуэты исполинских деревьев. И пронзительные вопли павлинов. Мы близ Дендрария живем, а у павлинов – время весенних песен.

Представляю, что не на своей крыше-террасе Карлсона сижу, а на горе Мезозоя, слушая перекличку динозавров…

И от любимой работы, бывает, устаешь, если в две смены пахать, пусть и с перерывами на прогулки вдоль моря. И хочется в джунгли…

25

25 марта в России отмечается день рождения почтовой открытки, считается, что именно в этот день первая открытка появилась в 1872 году в нашей стране.

Мой первый авторский проект, объездивший со мной немало международных фестивалей и разлетевшийся посланиями по разным городам и странам назывался «Книга ветра: истории на почтовых открытках»[26]. Фотографировала счастливые мгновения в путешествиях и придумывала под них маленькие притчи, истории, пожелания. А потом создала набор открыток, которые можно отправить по почте близкому дальнему.

Вместо эпиграфа: «Ветер снует повсюду, проникая в дома через открытые форточки, окна и двери. Подслушивает самые заветные мысли, волшебные сны, украдкой запоминает слова песен. И улетает прочь. А следующей ночью он уже нашептывает твои тайны кому-то другому. Так и случается, что очень часто два незнакомых человека на разных концах Земли вдруг думают об одном и том же. И каждый считает себя сочинителем».

Стоит выбрать из всех фотографий Сочи самый счастливый миг – и отправить его себе в будущее через приложение «Почты России». И тогда из почтового ящика в Москве достану не только счета-счета-счета, но и маленькое окошко в прошлое и прожитое здесь счастье.

Открытка самой себе – как связь времен.

26

Неожиданный ливень и шторм вдруг спасают вечер. Успела дописать статью и рецензию до ужина… А после – улеглась на диван с книжкой.

Волны будто в дом бьются. Дождь стучит по крыше. И так уютно читать в желтом свете лампы, когда вокруг тьма.

«Я словно молодею, когда читаю». Правда, читая книги, она воспринимала их как рассказы о прошлом, никогда – как мечты о будущем; она находила в них все то упущенное, что ей уже никогда не наверстать. Сама она давно уже выбросила из головы всякие мечты о будущем. Литература не научила ее впредь думать о себе, но показала ей, что время для этого уже упущено»[27].

Многие люди читают действительно в прошлое (историческую прозу, дневники, мемуары, автофикшн) или о том, что у них никогда не сбудется. Но есть и те, кто читает в будущее: фантастику и книги по саморазвитию. Я читаю и то, и другое, но уже больше в прошлое.

Хотя: «фильмы и книги, если они принадлежат подлинному искусству, всегда приводят нас к трансцендентному. Категория времени растворяется. Книга обретает силу, когда на ее страницах возникают образы, которые можем видеть лишь мы одни, и раздаются звуки, каких нет на самом деле, но мы их слышим. И тогда реальное время перестает существовать»[28].

Муж смотрит по телевизору какую-то передачу о театре: «Он попадал в нерв времени, так и хотелось разыграть по ролям то, что написал! Но писал он жизнь, и это невозможно было поставить на сцене».

– Все хотят писать жизнь, а не сочинять по чужим стандартам! – окатывает меня кипятком эмоций.

Задумываюсь о том, что роман вообще какая-то устаревшая гибридная форма перехода от Библии к живым дневникам и письмам. О повествовании в лицах: мое безродное настоящее «Я» (первое лицо в настоящем времени не имеет рода, как третье лицо в прошедшем). Есть еще честное третье лицо Сэлинджера в «Глассах» или «Дне» Майкла Каннингема, где автор не всевидящий Бог, а скрытая камера, то и дело встраиваемая в глаза героя. Мне не достичь их совершенства, я пишу от себя. И верю, что истории обыкновенных «маленьких людей» создают настоящую – подлинную – Историю.

27

Мартовский дождь спасает и от загорающих, возвращая нам тишину пляжа. Горизонт тонет в белесой дымке, и кажется, парусники парят в облаках. Эффект Фата-моргана.

В Сочи – международная регата, соревнуются 350 яхт из разных стран. Паруса: алые, желтые, зеленые, голубые, белые – даже черные (думала, у нас тут один Пират, а сейчас целая банда прибыла). Миражи исчезают один за другим. И на горизонте замирает одинокий синий парус – цвета моей печали. Писатель тоже отправляется в одиночное плавание…