Очевидец
Очевидца не стало.
Свой век превозмочь не дано нам.
В остановленном сердце
поэзии смолкла струна.
Он ей верно служил,
повинуясь нетленным канонам,
на скрижалях Поэзии
выбив свои письмена.
Очевидца не стало.
За гранью, где вечная память,
он парит в облаках
и уже не вернётся вовек.
Мрамор всех пьедесталов,
панегириков позднее пламя
никогда не расскажут,
какой это был человек.
За окошком апрель,
и капели безудержно капать.
Продолжается жизнь,
как ни больно об этом сейчас…
И осталось теперь
очевидца всем близким оплакать,
сожалея стократно,
что нет уж его среди нас.
Науму Коржавину
Замереть в предчувствии строки,
вспомнив всё, что выпало вначале…
Будут годы, словно сон, легки
и неторопливы, как причалы…
И четверостиший строгий ряд
оживит мелькнувшее мгновенье,
где все рифмы строчками стоят
и не допускают повторенья…
Вероника Тушнова
Отпылавших костров не казните,
не стыдитесь любви миновавшей,
и последние нити не рвите,
и себя не считайте пропавшей…
Вас другая любовь укачает,
и поднимет светло и крылато,
и развеет былые печали,
и заставит стыдиться когда-то…
Алексей Белов
Моим близким…
Моим близким, родным и друзьям
Я сказать то могу однозначно:
По каким б ни носило степям,
Я вас помню. И это мне важно!
Мысль о вас подбодрит родником
В час печали, унынья и грусти.
Слово доброе греет теплом
И поможет идти на распутье.
Но и я в глубине своих грёз
Всё ж надеюсь, что я не пустое.
Хоть бываю и грубый всерьёз,
Нетактичный, ленивый порою.
Посвящение Сергею Петрову
Сегодня день рождения!
Явился он на свет…
С тех пор уж без сомнения
Прошло не мало лет.
Был бодр, быстр и весел,
С друзьями завсегдай.
О чём-то тихо грезил,
Попробуй угадай.
Но праздник будет тихий —
Его в живых уж нет,
Но в памяти остался
О нём хороший след.
Посвящение Александру Кузнецову
Я выбрал смерть. Никак иначе.
Я так устал от разных мут.
Без пелены и горькой чачи
Они мне долго плечи гнут.
Садясь в троллейбус рано утром,
Я вижу кучу злобных рож,
Как будто ночью, сговорившись,
Они готовили мне нож.
Люблю жену, люблю соседку
И пятерых ещё люблю.
Моя душа забилась плотно в клетку
И тихо воет на луну.
А мой дружок, когда-то верный,
Опять повёл себя как мразь.
Чем заслужил я приступ скверный?
Не знаю. Пускай себе оставит грязь.
И так одно, другое, третье.
Крутил я всё на вертеле.
Мне всё равно. Готов ко смерти.
И нету скорби на челе.
Посвящение Володе и Наталье
Я знал, как погибнет «Титаник»,
Я видел всё это во сне.
Тебе я как смог всё поведал.
Как жаль, что не внемлел ты мне!
И не было время для паник,
Лишь скрежет, удар, тишина.
Тот миг был печален и странен.
Убиты и ты, и жена.
Остался ребёнок в кроватке
Родителей в тот грустный час.
Он будет в душе шить заплатки,
Когда они вспомнят о вас.
Первая любовь
Вернувшись со столичного града
В деревню, где детство прошло,
Я с трепетом всё вспоминаю,
Хоть много воды утекло.
Пройду по старинной тропинке,
Не хоженой мной много лет,
И в памяти снова картинки
Событий, оставивших след.
Поднявшись на старенький мостик,
Я вспомню о первой любви.
С соседом по имени Костик
Стояли мы тут до зари.
А годы проходят внезапно,
И Костик давно Константин.
Не мой муж, печально, но ладно.
И в зеркале пара седин.
И время летит беспощадно,
И Кости давно уже нет.
Его я могилку напрасно
Ищу уже несколько лет.
И вновь я на мостике этом,
Как прежде, тут плещет вода.
Но грустно, печально при этом,
Что то не вернуть никогда.
Пелена
Предисловие
Новый день настал.
Весело и задорно.
На дне морском.
1. Шутки со смертью
Бывает, шутишь ты порой,
А рядом смерть стоит с косой.
Одно движение – и нету
Тебя, а может, тех, с тобой.
Ты прикололся: «Я питон,
Сожру-ка кролика, как он»,
Но комом в горле подавился
И провалился в вечный сон.
Старуха любит юморить,
Побольше, чем мы хотим жить.
И делает всё то по-свойски,
Как смерть… иначе и не может быть.
