За дверью - Брюс Ольга

– Не обращай внимания, папа! – поспешила вмешаться в разговор дочка, пытаясь разрядить обстановку. – Это мама так шутит.

Отец улыбнулся и, махнув рукой, помотал головой.

– Ну и шутки у вас тут! А мне вчера не до смеха было. Оставила на меня всё хозяйство, хоть домработницу нанимай!

– Я тебе дам, домработницу! – замахнулась на мужа Елизавета, и в её глазах мелькнула радость. – Ишь, чего удумал.

– Да хорош! – Иван рефлекторно поднял руки, закрываясь от разбушевавшейся супруги. – Ты её еще попробуй найди, эту домработницу, у нас на селе-то.

– И думать забудь! – припугнула его супруга, но тон ее уже смягчился. – Я ей лично волосы повыдираю, если она только нос свой к тебе сунет. Пошли уже!

И суетливые родители Алеси, беседуя на ходу, вышли из квартиры, оставляя дочь наедине с её мыслями.

– Надеюсь, это была их первая и последняя серьезная ссора, – улыбалась она, провожая мать и отца через окно улыбчивым взглядом.

Любимый бывший зять

– А что это Олежа к нам не приходит? А? – с грустью спросила Надежда Ивановна, помешивая чай в своей любимой эмалированной кружке. Она сидела за столиком под деревянным навесом, глядя на свою дочь Ларису.

– Мам, ты чего? Мы же развелись с ним полгода назад. Совсем, что ли? – Лариса покрутила пальцем у виска, глядя на мать пронзительным, немного раздраженным взглядом.

– Да знаю я, что развелись. Что ему теперь, к нам приходить нельзя? Тут дети его, как-никак. Я их спрашивала: они его любят, скучают по нему.

– Да это-то понятно. Дети его любят, и я не спорю. С детьми пусть видится, я не против, но не у нас дома. Тем более Тимур против. Ты же знаешь, как он к Олеже относится.

– Эх, жаль, какой зятёк хороший был. Душевный человек. Руки золотые. Прибежит, поможет, только позови. Не то что этот боров твой – Тимур. Он только и может, что кричать да пиво пить.

– Мам, ты чего? Тимур – он настоящий мужик, сильный, надежный, не то, что этот тряпка Олег. Я поэтому с ним и развелась. Хочется жить с мужчиной, понимаешь ли, а не с мямлей какой-то, который от каждого слова шарахается.

– Главное, чтобы человек хороший был. А Олежу мне жалко. Он так старался для нас, для дома…

– Вот и иди к своему Олеже, с ним живи, а у нас теперь новая семья, и Тимур в ней главный.

– Это он, конечно, хорошо устроился. Пришел к нам на всё готовенькое с голым задом, и сразу – главный. Не жизнь – мечта! Ничего сам не сделал, а уже командует.

– Мам, ты чего начинаешь?!

– Чего я начинаю? Пристройку кто построил? Олежа. Ремонт в спальне и детской кто сделал? Олежа. Забор нормальный в коем-то веке кто поставил, чтобы скот не разбегался? Олежа. Крышу кто залатал, чтобы не капало? Олежа.

– Всё мам, хватит, не продолжай.

– А я могу еще долго продолжать, тут всё хорошее руками Олежи сделано. А этот боров твой что делает? Только пиво с дружками своими сосет, да на детей орет. На твоих, между прочим. А ты, дура ты такая, даже их не защищаешь!

– Ой мама, хватит выгораживать тут зятька своего любимого.

– Во! Дело говоришь. Любимый он у меня зять, хоть и бывший. И я его никогда не забуду.

– Вот увидишь, мама, Тимур намного лучше. Просто ему нужно время, чтобы освоиться, чтобы всё наладить по-своему. Запомни мои слова. Через год ты по-другому запоешь. Олежу своего даже не вспомнишь, когда увидишь, как мы с Тимуром заживем.

***

Прошел ровно год с момента того разговора между матерью и дочкой. За этот год изменилось много чего, кроме отношения пожилой тёщи к своему любимому бывшему зятю. Надежда Ивановна по-прежнему вспоминала Олега с теплотой, а зятя нового считала чуть ли не злейшим врагом.

За это время Тимур совсем окрылился и чувствовал себя в своем новом доме самым настоящим хозяином. Свое обещание найти постоянную работу, данное супруге Ларисе, он так и не выполнил. Перебивался мелкими шабашками, денег от которых семейство так и не видело. Зато на рыбалку с дружками Тимур ездил регулярно, тратя последние деньги на спиртное и закуску.

Стоило только Ларисе однажды заикнуться Тимуру, что ей не нравится такое положение дел, что нужно как-то жить дальше, что дети голодают, как он тут же применил к ней силу. Ходила потом по деревне в солнечных очках, пока отёки не сошли – сама виновата, совсем забыла баба, что замужем теперь за «настоящим мужиком», а не «мямлей», как Олег.

Когда в семье родился общий ребенок, лапочка дочка Милана, отношение главы семейства к старшим детям Ларисы стало ещё хуже, чем прежде. Тимур уже не стесняясь, орал на них матом, называл обидными словами, а мать и слова сказать не могла поперёк агрессивному мужу, потому что боялась физической расправы. Лариса, запуганная и сломленная, превратилась в тень самой себя.

Что до Олега, то он так и не завел новую семью. Вся его жизнь теперь была посвящена детям. Он устроился на работу вахтовым методом, ездил на Север, зарабатывал хорошие деньги, но все их откладывал на будущее для своих детей. Он верил, что когда-нибудь они будут жить вместе, как семья. Втайне он даже мечтал вернуть Ларису, но ничего не делал сам для этого. Никак не мог простить ей, что та начала встречаться с Тимуром, когда они еще были законными супругами.

Надежда Ивановна только молча наблюдала за всем этим, и горько вздыхала. Ей было тяжело смотреть, как всё в этой семье катится в пропасть. У неё были такие ассоциации: время, когда Лариса жила с Олегом, она представляла себе цветущим садом, полным радости и счастья. Теперь же всё вокруг напоминало выжженную пустыню, где нет места ни любви, ни заботе. Надежда Ивановна была хозяйкой этого дома, но уже давно переписала его на Ларису. А сейчас с сожалением понимала, что по факту подарила дом своему бесполезному, грубому зятю Тимуру, который только и умел, что пить, бить жену и орать на детей.

Но однажды, за разговором с внуками, Надежда Ивановна поняла, что не одинока в своих чувствах.

– Вот исполнится мне восемнадцать, сразу к папке жить уеду, – выдал бабушке старший внук Серёжа, утирая слезы. – А через два года и сестренку Светку к себе заберем. Миланку жалко только. Она же не нашего папы дочка. Получается, навсегда с этими жить останется. Ох, жаль мне её. Сестрёнка всё-таки, хоть и от этого…

Надежда Ивановна тяжело вздохнула. После слов маленького Серёжи она поняла, что не только она скучает по своему любимому бывшему зятю. Дети тоже скучают по папе – настоящему, доброму, которого хочется любить.

Бабушка за деньги

– Чего приуныла, дочка? С детишками что-то? Заболел кто? Или с Андреем поссорилась? – допытывалась пожилая мать Анна Павловна, глядя на дочь с тревогой в глазах. Марина, её единственная дочь, зашла к ней на чай с младшим сынишкой Никитой, пухленьким, румяным карапузом, который уже уверенно шагал, держась за мамину руку.

– Да начальник достал. Просит на работу выходить. Даже не просит, требует! – отвечала дочь Марина, устало сажая полуторогодовалого сына себе на колени. Никитка тут же обхватил маму ручками и уткнулся ей в плечо.

– Так ты же в декрете! Тебе же положено сидеть дома с малышом! – удивилась Анна Павловна.

– Ему всё равно. У него детей нет и не было никогда. Ему не понять, как это – сидеть с маленьким ребенком. Он только про работу и думает.

– Не обращай внимания, – махнула рукой Анна Павловна, пытаясь успокоить дочь. – Что он тебе сделает? Ты же в декрете.

– Да не хочется с ним ссориться. И деньги хорошие предлагает. Нам бы они не помешали сейчас: ипотека, кредит за машину, всё время что-то покупать нужно.

– Понимаю тебя, дочурка, – вздохнула мать. – Но помочь тебе ничем не могу. Посидела бы с Никиткой, да ты же знаешь – кручусь с утра до ночи: утром корову подою, в стадо выгоню, а сама на рынок, молоко продавать. До обеда заберут всё – хорошо, успеваю в огороде поковыряться. Вот выйду на пенсию, продам корову, огород оставлю только, да и буду с Никиткой сидеть.