Коты Синдзюку - Сукегава Дуриан

Я уже размышлял, не превратить ли это в тему для ток-шоу, когда потянул за ручку. Дверь скользнула в сторону. Так я и встретил человека, который изменил мою жизнь. Но об этом я расскажу чуть позже, в свое время.

Едва я переступил порог заведения, как мне в уши ударил вовсе не хор, а хриплый блюз, похожий на предсмертный стон выбросившегося на берег кашалота. Downtown Train Тома Уэйтса. Хотя нет, не об этом речь. Правильнее будет сказать так: все началось с кошачьих гонок.

Это был мой первый визит, и я, разумеется, немного нервничал, протискиваясь сквозь стеклянную дверь. Молодая женщина за стойкой кивком велела пройти дальше. Неловко сгорбившись, я продрался вдоль длинной барной стойки. Чтобы дать мне дорогу, трое посетителей изобразили что-то вроде акробатического этюда. Я заказал тюхай [5] — соджу с содовой, — повернулся к стойке и сделал первый глоток.

— Я Анэго, — представился один. Насколько я знал, это означало что-то среднее между братаном и боссом среди жителей токийских подворотен с сомнительной репутацией.

— А я, значит, Президент, — откликнулся другой.

Я не понял ни слова из их последующего разговора.

Тот, что назвался Анэго, оказался мужчиной лет пятидесяти с панк-прической, торчавшей словно гнездо ястреба. На нем были темные очки, а при разговоре блеснула золотая коронка на левой стороне челюсти. Говорил он густым, резким диалектом, но я не смог определить, каким именно.

Президент выглядел чуть старше меня (мне тогда было двадцать семь): тощий парень с длинными, окрашенными в каштановый цвет волосами и в футболке с принтом гитары Les Paul. Не знаю, был ли он настоящим музыкантом, но выглядел так, будто имел к этому хоть какое-то отношение. Если не считать, конечно, что на нем были джинсы с обнаженными щиколотками и гэта — деревянные сандалии. Да и лицо у него оказалось такое же угловатое, как эта обувь. В моей голове он мгновенно закрепился под кличкой Гэта-рок.

«Гнездо ястреба» — тот самый, с золотым зубом, — покопался в своей черной потрепанной сумке, словно у сборщика долгов, достал ручку и на обороте бумажных оберток от палочек для еды нацарапал: «Анэго», и напротив: «Президент».

Они чокнулись кружками пива с логотипом «Хоппи» [6] и тут же перешли к пересудам.

— У этого парня сын, говорят, толковый. Скоро поедет учиться в Азербайджан, в какой-то университет, — сказал Гнездо.

Гэта-рок понизил голос:

— В Азербайджан?

— Ага. После развала Союза куча мелких стран появилась. Азербайджан — одна из них. Нефтяная — значит, еще важной станет.

— Хм… А этот их умник знает, что его батя разгуливает по Синдзюку в таком виде, что все головы сворачивают?

История была, надо признать, занятная. Но я-то в этом баре очутился впервые, да и сам себе казался ничтожеством. Все, на что способен, — сочинять викторины для помойки. Поэтому я сохранял каменное лицо, медленно поднося кружку ко рту. Хотя по барным законам, даже не поворачивая головы, я отлично чувствовал их позы: расслабленные, но с налетом театральности.

Разговор об отце и его выходках набирал обороты, но ни Гнездо, ни Гэта-рок даже не смотрели в сторону друг друга. Они слегка вытянули шеи, уставившись куда-то по диагонали вверх. Похоже, их внимание привлекло небольшое окошко в стене, ведущее на кухню. Возможно, когда-то там стоял кондиционер: крошечный проем был идеального размера. Если не считать стеклянной входной двери, это был единственный источник света извне. Но за окном не было ничего примечательного, только бетонный забор и кирпичная стена соседнего здания. Самое обычное окно без умопомрачительного вида. И все же я не понимал, почему они так пристально туда смотрят.

— О-о! — воскликнул Гнездо, вскакивая с табурета, когда с кухни вынесли его тушеный рамен [7].

Принимая дымящуюся пиалу, я тоже про себя повторил: «О-о!»

За окном сидел кот. Черно-коричневый, полосатый — классический кидзитора [8].

— Есть! Это же Президент! — Гэта-рок вскинул руку в победном жесте. Его крик насторожил кота, и он прижал уши. На морде виднелись свежие царапины, а круглые глаза сияли янтарными кольцами.

— Президент! Это точно он!

— Погоди, ты уверен?

Полосатый кот переводил взгляд с одного посетителя на другого, будто кого-то выискивал. Вдруг он остановился на мне. В его глазах мелькнуло выражение: «С вами смертельно скучно», и кот исчез.

— Ну и Президент! — Гнездо цокнул языком и толкнул локтем своего собеседника. Тот состроил обиженную мину. Затем Гнездо снял очки и повернулся ко мне с мутной ухмылкой, явно ища поддержки в моем лице. Золотой зуб блеснул. Глаза его казались крошечными, не больше косточки хурмы.

Тут-то я понял: они действительно что-то ставили на появление кота в окне. Вот они, особые «кошачьи игры». Неожиданно тесная забегаловка превратилась для меня в настоящий кошачий театр! Благодаря этим двум игрокам и круглым глазам полосатого кота мир будто переменился. Даже лицо Гнезда без очков выглядело другим. У меня защекотало в животе, и я несколько раз сжал пальцы ног, чтобы не рассмеяться.

— Ты уверен, что это был Президент?

— Конечно Президент! Ты видел его глаза? Это точно он.

— Хотя в округе таких полосатых всего двое. Второй…

— Управляющий, кажется. Но у того одно ухо изодрано, все в зазубринах и шрамах. А у этого оба уха торчком. Это точно Президент.

«Управляющий? Интересно. Как выглядит этот загадочный кот?» — промелькнуло сначала в моей голове, а потом вопросы посыпались один за другим: «Все ли клиенты здесь делают ставки на котов?», «Неужели эта забегаловка — редчайшее в мире кошачье казино?», «Какие тут коэффициенты?». И пожалуй, самый главный вопрос, который заинтересовал меня, заключался в следующем: участвует ли в этом переодетый в женщину отец некоего умника?

Моя подавленность после визита в телецентр в Акасаке растаяла вместе с паром от рамена. Внутри будто лопнули несколько пузырьков с теплой жизнью, и я впервые подумал, что переезд в Синдзюку был лучшим решением. Я снова оглядел заведение. У входа на кухню висела маленькая доска с меню. Единственная работница — девушка лет двадцати — металась между грилем и мойкой.

— Юмэ-тян [9], я проиграл, так что угости этого парня пивом за мой счет. Что еще хочешь?

— Ну… — замялся Гэта-рок, бегло просматривая меню. — Еще набор якитори [10].

— Тьфу. Ну ладно. Тогда добавь к моему счету все, что он только что заказал.

Юмэ. Значит, так ее зовут.

Имя отпечаталось у меня в ушах.

— Опять спорили? — спросила она.

Юмэ подошла с новым бокалом, наполненным льдом и сётю [11]. На ее лбу выступили капельки пота.

— Ну вот, Президент объявился. Мы снова в пролете, — проворчал один из них.

— Гм. А он нечасто показывается, — заметила Юмэ довольно равнодушно.

Она наклонилась, поставила бокал на стойку и залила в него пиво. Сётю внутри вспыхнул янтарными бликами. Все остальные посетители пили то же самое — похоже, «Хоппи» в этом месте был выбором по умолчанию.

— Давненько не выпадало мне выиграть, — Гэта-рок довольно улыбнулся, пригубив из свежего бокала. — Благодаря Президенту мне сегодня перепадет выпивка.

— Да ну? — отстраненно спросила Юмэ. Гэта-рок улыбнулся ей, но она осталась неожиданно холодной. Приложив к вспотевшему лбу влажное полотенце, Юмэ уточнила:

— Набор якитори вам с солью или с соусом? — И снова скрылась у гриля.

«Наверное, она из тех, кто редко улыбается», — подумал я тогда. Так сложилось мое первое впечатление о Юмэ. Раз уж она признала, что коты появляются редко, можно было хотя бы слегка улыбнуться выигравшему счастливчику! Из вежливости. Но… возможно, ей просто было не до этого. Эта мысль тоже промелькнула у меня в голове.