Наперегонки с луной - Ли Стейси

Покончив с рыбой, Франческа берется за книгу.

— А что ты читаешь? — спрашиваю я.

— Шекспира.

Да, она немногословна. Или я еще просто не подобрала подходящую тему.

— И о чем книга?

— О Генрихе Восьмом и его женах.

— И сколько жен у него было?

— Шесть. Одна умерла, вторая выжила, с двумя он развелся, а еще двоих обезглавил.

— Да уж… Похоже, этот Генрих не был завидным женихом…

Франческа опять удивленно поднимает бровь.  Я поясняю:

— Директриса Крауч сказала, что одна из воспитанниц помолвлена с принцем. Но если судьба королевских особ так печальна, я предпочла бы остаться старой девой.

Франческа морщит свой очаровательный носик.

— А ты забавная! — улыбается она. Правда, в следующую секунду эта улыбка исчезает, как дуновение ветра. — Понимаешь, в то время выйти замуж за королевскую особу было пределом мечтаний любой девушки.

Похоже, с того времени мало что поменялось.

— А у тебя уже есть жених?

Лицо Франчески вмиг становится чернее тучи.

— Не слишком ли много вопросов сразу?

— Извини меня, но разговор — хороший способ подружиться.

Некоторое время Франческа задумчиво водит пальцем по своей чашке

— Ну, родители уже устроили по поводу меня что-то вроде сговора. — Она произносит последнее слово с явным презрением. — Маркус — молодой, симпатичный, из довольно обеспеченной семьи. И он метит в сенаторы.

— Звучит солидно. Наверняка директриса Крауч сочтет такой брак очень успешным.

По лицу Франчески видно, что ее не очень беспокоил мнение директрисы Крауч.

— Я еще не приняла его предложение окончательно. — Франческа намазываем маслом кусочек хлеба. — А ты приехала сюда и поисках жениха?

— Нет, — умеренно отмечаю я, сразу вспоминая про Тома. — У нас в Китае этим вопросом занимаются свахи. Невесте надо просто не забыть прийти на свою свадьбу.

Кстати, а свахи всегда консультируются у предсказателей, подходят ли жених и невеста друг другу с точки зрения даты рождения и тому подобное… Стоп! А Линг-Линг и Том подходят друг другу? При этой мысли у меня внутри все переворачивается. Но я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Я приехала сюда, просто чтобы получить образование по американской программе. Я и понятия не имела, что буду учиться таким важным вещам, как, например, сервировка чая для весьма привередливым дам.

Франческа снисходительно улыбается:

— Этикет — это не всегда так уныло. Да и рассчитан курс всего на четверть. Потом его заменят экономикой ведения домашнего хозяйства. Вести будет отец Мэри Стэнфорд.

Я перевожу взгляд на девушку, на которую указывает Франческа. Та сидит рядом с Элоди. Мэри Стэнфорд — дочь знаменитого железнодорожного магната!

В разговоре со мной директриса Крауч даже не упомянула о том, что предусмотрен курс от мистера Стенфорда. А ведь я ясно дала понять, что интересуюсь экономикой. Похоже, она искренне надеется, что я вылечу отсюда как можно быстрее.

Размышляй обо всем этом, я заглатываю рыбу почти автоматически, будучи не в состоянии наслаждаться изысканным вкусом.

Да я в лепешку расшибусь, чтобы наладить сбыт этих мерзких шоколадок дю Лаков! И докажу ей, что она от меня так просто не отделается. Конечно, сначала мне понадобится убедить Благотворительный комитет…

Отец Гудвин встает, слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к гласу Божьему, и медленно идет между рядами, благословляя всех. Вообще, выглядит он довольно комично в своей черной длинной рясе и с прилизанными волосами. Хотя не думаю, что священнослужителям дозволено много времени уделять своему внешнему виду. Может, приход часовни Святой Марии был бы популярнее, если бы лица священников были симпатичнее и приветливее?

Подойдя к нашему столику, святой отец останавливается. Я замираю от напряжения. В полной тишине он произносит:

— Мисс Вонг, как хорошо, что Господь привел вас к нам. Надеюсь, вы будете у нас очень счастливы.

— Благодарю вас, святой отец! — отвечаю я, надеясь, что не успела испачкать в рагу подбородок.

Затем он протягивает руку Франческе.

— Орган починили. Пойдемте?

Только сейчас я замечаю, что Франческа покраснела как рак.

— Да, святой отец. — Она осторожно вытирает рот салфеточкой и кладет ее на тарелку. — Прошу прошения, Мерси.

После того как дверь за ними закрывается, девушки начинают вполголоса переговариваться, украдкой посматривая на дверь.

— …а они много времени проводят вместе…

— …наверное, они уже разучили массу прекрасных музыкальных партий…

Я будто бы перенеслась во двор своего дома, туда, те женщины возле колонки стирают и моют посуду. Обстановка другая, но сплетни те же…

Через пару дней вышивание становится уже не таким травмоопасным для моих пальцев, да и на лягушачьем я уже выучила много полезных фраз. Например, могу купить себе на вокзале билет в вагон класса люкс до Ниццы. Я раньше никогда не слышала об этом французском городе. Но Элоди вроде бы не оттуда.

Она все так же последовательна в своей низости. Если я открываю окно, она тут же закрывает его. Делает вид, что придерживает передо мной дверь, но в последний момент отпускает ее, надеясь, что я не успею поймать и ушибусь. Я стала все время носить с собой монетку, которую при расставании дал мне на удачу Джек. Мне кажется, что иначе Элоди тут же украдет ее — просто из вредности. Она ненавидит меня всеми фибрами души и постоянно демонстрирует это. «Перед тобой просто очередная порция песка на пути к золотому слитку, — сказал бы отец. — Так что продолжай просеивать!»

Кроме Франчески и мистера Уотерстоуна (который уж слишком рьяно взялся за изучение с моей помощью китайских традиций), все остальные держатся от меня на расстоянии. Но у меня и времени-то особо нет на общение, если честно.

Сегодня уроки проводились по сокращенной программе. После них был сервирован постный обед (суп и печенье). А затем все отправились на главное событие дня — мессу по случаю Страстной пятницы. После церкви я поспешила прямиком в библиотеку, тогда как остальным предстояла генеральная репетиция Пасхального концерта.

Великолепное собрание книг в роскошных переплетах, ряды которых напоминают чешуйки на теле огромного дракона, пугает меня. Библиотека кладбища была далеко не такой богатой. Да и сами книги там выглядели потрепанными и потертыми.

Перед тем как внести последние штрихи в мой план по завоеванию Чайна-тауна дю Лаком, я решаю прогуляться вдоль этих бесконечных стеллажей и еще раз получить удовольствие от книжных запахов. Вот так же отец Тома А-Шук прохаживается иногда между мешками с различными травами, наслаждаясь их ароматами. Жаль, что нельзя постигнуть содержание книги, всего лишь вдыхая. Чтобы прочитать все книги, собранные в этой библиотеке, мне понадобился бы не один год. Но у меня нет этого времени.

Так вот…

— О, привет!

Передо мной внезапно появляется Руби Бьюргард. Она сидела здесь все время так тихо, что я и не заметила ее.

— А ты почему не на репетиции? — спрашиваю я.

— Директриса отстранила меня от концерта за то, что фальшивлю. Но мне все равно. Я действительно не умею петь. — С этими словами она вновь углубляется в книгу с названием «Дороги Франции».

Хм, географию тут, кажется, не преподают…

— Ты планируешь отправиться в путешествие?

— Нет-нет, — смущенно отвечает она, аккуратно ставя книжку на место. — Только если выйду замуж…

Она говорит «если», а не «когда», словно сомневается, что действительно сможет когда-нибудь получить столь желанный в этом колледже статус замужней дамы. У нее довольно широкие бедра, что, по слоим моем матери, характерно для женщин, у которых все и порядке со здоровьем и которым просто на роду написано иметь много детей.

— А я вот очень хочу путешествовать. Вне зависимости от того, выйду замуж или нет, — уверенно заявляю я.

Руби искренне удивляется: