Странные звери Китая - Гэ Янь

Через пять лет использования компания пускает зверей в переработку, чтобы они не становились обузой для семьи. Пока зверь живет у вас, компания ежегодно отправляет вам подарки: четыре комплекта одежды на любую погоду и трехмесячный запас консервов для зверей. После утилизации вы тоже получаете небольшой презент: корзинку с консервированными полезными продуктами, семейный портрет в фотостудии и комплект компакт-дисков — немалая ценность. И наконец вас ждут гостинцы на Рождество: полный набор средств для ванны «Хороший малыш» и шанс выиграть поездку по Юго-Восточной Азии для всей семьи.

Старшая сестра пересказывала мне этот рекламный буклет с таким неистовым воодушевлением, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули под напором ее святых материнских чувств.

— Ты что, хочешь купить такого зверя? — спросила я. — Они ведь недешевые.

— Люсия скоро пойдет в школу, — сказала сестра. — Расходы немалые, но дело того стоит. Эти пять лет будут иметь решающее значение для ее развития!

Похоже, ей уже окончательно промыли мозги. Чувствуя себя бессильной что-то изменить, я лишь поинтересовалась:

— Ты правда веришь всему, что пишут в этой рекламе?

— Я не слепо иду за модой, — с обидой возразила сестра. — У них железная статистика. Тоскующие звери полезны для детей.

Мне нечего было на это сказать. Она не открыла мне ничего нового — у многих высокопоставленных чиновников, крупных бизнесменов и известных художников Юнгьаня в детстве действительно были тоскующие звери. Так же как и по меньшей мере у 85,7 % руководителей высшего звена.

— А как же остальные четырнадцать и три десятые процента? — не отступала я.

В телефоне раздалось рычание.

— Ты что, в самом деле считаешь, что моя дочь ни на что не годна?

— Ты права, права. — Я наступила матери-тигрице на хвост, и теперь у меня не было другого выхода, кроме поспешного отступления. — Я просто переживаю из-за денег, все-таки мой шурин их нелегким трудом зарабатывает. И вообще, зачем ты меня спрашиваешь, если уже все решила?

— Как это зачем?! Я хочу, чтобы ты в воскресенье помогла Люсии выбрать зверя. Ты же все-таки пару лет изучала зоологию. Да, у вас на кафедре ведь, кажется, преподавал тот самый ученый, что их вывел? Ты его знаешь?

— Да, знала.

— Близко? — спросила она и тут же болезненно охнула. — Ах да, он же умер недавно. Жаль, а то бы я уговорила тебя попросить у него скидку…

— Он тут ни при чем — права давно принадлежат государству, — спокойно пояснила я.

Дальше последовал поток бессмысленной светской болтовни, завершившийся словами:

— Так значит, встречаемся в воскресенье в «Небесном рае». У главного входа, в половине десятого.

Солнце в воскресенье светило ярко, а улыбка Люсии сияла еще ярче, что быстро смягчило для меня психологическую травму от вида пурпурного пиджака сестры, расшитого золотой нитью. Девочка бросилась меня обнимать.

— Тетечка! — воскликнула она.

Неудивительно, что люди заводят щенков, котят и маленьких детей. Это так мило.

Я внутренне размякла, подхватила ее на руки и горячо поцеловала в щеку. Люсия вдруг схватила меня за лицо и повернула голову в одну сторону, в другую.

— Тетечка, почему ты такая худая? Ты, наверное, ничего не ешь.

Этого было достаточно, чтобы растрогать меня до слез. Я готова была сделать для нее все что угодно.

Мы поднялись на седьмой этаж, похожий на лабораторию безумного ученого. Если бы эти коммерчески мыслящие паразиты могли увидеть настоящую лабораторию моего профессора, которую я не раз разносила вдребезги, их, пожалуй, вырвало бы кровью.

Мы выбрали для Люсии зверя женского пола, хотя на самом деле выбора особого не было: весь ряд зверей был совершенно одинаковым, лица гладкие, как яйца, не считая точек, обозначающих, где будут глаза и нос, и линии будущего рта. Все они плавали в отдельных банках, как какие-нибудь консервированные продукты.

Сестра, стиснув зубы, протянула кредитную карту; когда она подписывала квитанцию, рука у нее дрожала. Все человеческое словно стерлось с ее лица, но, как бы то ни было, свою банку она получила. Люсию, кажется, встревожил крошечный размер зверька.

— Тетечка, а она правда живая? — спросила племянница.

— Пока еще нет, — ответила я. — Сейчас ее вытащат и сделают укол, чтобы разбудить.

— Ой… — Люсия наклонилась ближе, зрачки у нее сузились, и она не сводила с банки восторженных глаз.

Банка казалась частью какой-то замершей вселенной, где пока еще ничего не происходит — terra nullius.

Консультант принес и отдал сестре папку с документами, а затем повернулся к Люсии и расцвел улыбкой, как целый весенний сад.

— Какую внешность ты для нее хочешь, дружочек?

Люсия наконец оторвала взгляд от банки и посмотрела на троих взрослых.

— Как у тетечки, — сказала она.

Бог ты мой. Сестра потемнела лицом: сейчас она с радостью убила бы меня тысячу раз подряд.

Я предательски отпрянула, как черепаха, втягивающая голову в панцирь, и пробормотала:

— Разве не лучше, если зверек будет похож на твою маму?

— Нет. — Девочка была непреклонна. — На тетечку.

— Люсия…

Сестра, не переставая улыбаться, больно ущипнула меня.

— Хорошо, сделаем ее похожей на твою тетю.

Консультант повел меня в фотобудку, где тут же сработала ослепительная вспышка: пфф, пфф, пфф, спереди, сбоку, сзади, как будто я была осужденной преступницей.

Эти фотографии загрузили в компьютер, и тот через несколько мгновений выплюнул пачку рецептов. Консультант ловко собрал из них букле-тик и передал моей сестре.

— Кормите своего зверя согласно этим инструкциям. Если возникнут какие-то проблемы, просто приносите ее к нам, и мы все исправим.

Сестра взяла инструкции, и к ней подошел другой консультант, держа в руках зверушку, которой уже сделали инъекцию и одели как человеческого младенца. Даже через пеленки видно было, как поднимается и опускается ее грудь, когда она дышит сквозь отверстия на месте ноздрей. Люсия схватила ее со словами:

— Смотри — моя малышка!

При виде дочкиного восторга сестра наконец расслабилась и перестала испепелять меня глазами.

В фойе мы распрощались. Где-то по пути зверьку успели дать имя — Лулу. Люсия крепко прижала ее к себе и воскликнула:

— Тетечка, приходи к нам с Лулу в гости на той неделе!

Я ничем им не помогла, а теперь еще и сестра на меня злится. Я опасливо помалкивала, искоса глядя на нее, пока она не смягчилась.

— Ладно, приходи.

Едва не упав на колени, я ответила:

— Как вам будет угодно!

И мы расстались.

До Рождества оставалось совсем немного. Улицы были нарядно украшены, и одинокие люди особенно остро чувствовали свое одиночество. Я собиралась идти домой одна, но на полпути передумала и отправилась в бар «Дельфин». За стойкой, сгорбившись, как неандерталец, стоял Чжун Лян и пил пиво. Завидев меня, он бросился ко мне в точности как Люсия и закричал:

— Я влюблен!

Я поддержала его, чтобы не упал, и села, стараясь сдержать смех. Что бы там ни было, первым делом я все-таки заказала себе пинту и только потом спросила:

— Кто она?

— Женщина моей мечты! — был неожиданно витиеватый ответ.

Мне захотелось его придушить.

Все присутствовавшие, включая бармена, смотрели на меня с жалостью, и по их подергивающимся лицам я догадывалась, что была не первой жертвой в этот вечер. Чжун Лян повернулся ко мне резко и неуклюже, как сумоист на ринге: ему не терпелось попотчевать меня своим рассказом о падении в реку любви.

— Она мне снится каждую ночь… Я просыпаюсь таким счастливым… Эй! Не смотри на меня так, я ее видел наяву, клянусь, я определенно встречался с ней раньше… Но почему-то не могу вспомнить где… Она должна где-то быть, может быть, даже здесь, в Юнъане…