Люди с платформы № 5 - Пули Клэр

Пирсу вспомнился мертвый голубь. Знак судьбы, брошенный разлагаться в контейнер для компоста. Он почувствовал себя этим голубем, счастливо летевшим навстречу будущему, которое виделось ему в розовых тонах. Он летел, не подозревая о стене из толстого, непроницаемого стекла. И теперь, врезавшись в стену, он падал вниз, недоумевая и истекая кровью. Но почему Кандида так спокойно говорила обо всем этом? Сомнительно, чтобы в ее дальнейшие планы входило стать матерью-одиночкой, живущей исключительно на скромные алименты.

Туманный образ, мелькнувший в мозгу Пирса, постепенно сложился в четкую, цельную картину.

– Значит, ты уже подготовила себе пути отхода? – спросил он, ощущая почему-то не злость, а усталость, хотя позже наверняка появится и злость. – И кто же он?

– Ты его не знаешь, – ответила Кандида, разглядывая свои ногти с безупречным маникюром.

Это были ногти жены преуспевающего банковского служащего. И теперь они впивались в спину тому, кто пришел на смену преуспевающему банковскому служащему. Вернее, человеку, некогда бывшему таковым.

– Этот мужчина появился еще до того, как все произошло? Я почти уверен.

– Да будет тебе, – отмахнулась Кандида. – Девушка всегда должна иметь «план Б». Это была всего лишь глупая интрижка, которая такой бы и осталась, если бы твой эгоизм не разметал в клочья нашу прежнюю жизнь.

– Кандида, ты не можешь так со мной поступить. А как же клятвы, которые мы приносили? «В горе и в радости, в богатстве и в бедности»?

– Если ты собрался переместиться в плоскость высоких моральных принципов, что само по себе невыносимо скучно, не забывай, как ты месяцами врал мне, каждый день надевая костюм и «отправляясь на работу». Мало того, ты, словно азартный игрок, просадил деньги за школу и детский сад наших детей. Да если бы не я, мы бы лишились всего.

– А как же дети? – спросил Пирс. – Они ведь нуждаются во мне. И я тоже нуждаюсь в них.

– Знаю, – спокойно кивнула Кандида. – Но теперь ты будешь видеть их даже чаще, чем раньше. Сам помнишь, как ты прежде был загружен. Добавь к этому продолжительные учительские отпуска! И потом, помогай им с домашними заданиями сколько душе угодно. Ты же знаешь, я терпеть не могу этим заниматься. Раз уж ты подался в учителя, нам теперь не придется тратиться на репетиторов. А если ты получишь работу в достойной школе, тебе даже могут сделать скидку на оплате за обучение там Минти и Тео. Как видишь, во всем есть и позитивная сторона!.. Ладно, пойду-ка я спать. Утром обсудим дальнейшие шаги.

Кандида отодвинула стул и встала, оставив его в окружении грязных тарелок и остатков разрушенной жизни. В раковине вяли белые розы, которые Пирс забыл вынуть из целлофановой упаковки. Подойдя к двери, Кандида обернулась и со смехом проговорила:

– А знаешь, что сказал мой папа, когда я собралась за тебя замуж? «Ладно, для начала сойдет, а потом можно поискать себе вариант получше».

Оказывается, за красивой внешностью скрывалась жесткая, расчетливая женщина. Пирсу до сих пор не верилось, что это так. Сдери с нее человекоподобную оболочку, и обнаружишь Терминатора.

Ему снова вспомнился тот день, когда отец Кандиды вел ее к алтарю. Пирс уже тогда понимал, что взваливает на себя непосильную ношу. При всем своем положении он не стоил этой женщины. С тех пор Пирса не покидал страх, что однажды Кандида уйдет от него. Как и банковские охранники, явившиеся к нему с пустой картонной коробкой, это был лишь вопрос времени.

Айона

19:35. Хэмптон-Корт – Уимблдон

– Дорогая, стой спокойно, – велела Айона. – Мамочка не хочет, чтобы шампунь попал тебе в глазки!

Лулу, задыхавшаяся в аромате лаванды, смотрела на хозяйку. «Прошу поскорее избавить меня от этой унизительной процедуры», – говорил взгляд собаки.

Айона вытащила свою любимицу из ванны, завернула в светло-розовое махровое полотенце и понесла в спальню, где Лулу ожидала сушка шерсти феном.

Для женщины, официально считающейся безработной, Айона была предельно занята.

Она потратила столько времени, помогая Марте осваивать роль, что, если бы Ромео вдруг попал в какой-нибудь жуткий переплет и лишился голоса, а то и конечности, она легко смогла бы выступить вместо него. Хотя костюмерше в этом случае явно пришлось бы попотеть.

Пирс регулярно навещал Айону, не забывая, как ему было сказано, приносить цветы. Ее немного напрягало, что во время их бесед она больше говорила о себе, чем выслушивала Пирса, нарушая все правила психотерапевтических сеансов. Айона даже повесила для себя напоминание, написав крупными буквами: «АЙОНА, ЗАТКНИСЬ!» и разместив листок так, чтобы его было видно только ей самой. Она поклялась себе ограничиваться фразами типа «И какие чувства это у вас вызвало?» или «Расскажите о ваших отношениях с матерью».

Однако напоминание не особо помогло. У Айоны всегда плохо получалось следовать инструкциям. Даже своим собственным.

Однако их встречи приносили плоды, что было видно по Пирсу. С каждым разом он все более преображался, постепенно превращаясь из грустного ослика Иа-Иа в неунывающего Тигру. Отбросив бесплодные переживания по поводу своего несчастливого детства и стремления убежать от воспоминаний, он, с ее помощью, учился жить в мире с самим собой и гордиться тем, какой большой путь проделал. «Ваш прошлый опыт – это краеугольные камни, на которых вы строите свое будущее, – наставляла Пирса Айона. – Стройте его с гордостью, а не со стыдом. Отрицая свою жизненную историю, вы лишаете здание собственной жизни фундамента. Получается дом на песке, который в любой момент может рухнуть». Айоне очень нравилась эта аналогия. Ну чем не материал для ее колонки? Да вот только никакой колонки у нее больше не было.

Пирс рассказал ей о вчерашнем заявлении Кандиды, добавив историю о разбившемся голубе. Что касается голубя, Айона предпочла бы этого не знать. Но даже грядущий разрыв с женой не слишком выбил Пирса из колеи. Может, он еще не до конца осознал последствия? Сейчас его больше заботили дети, нежели супруга. Он был уверен, что теперь его роль в их жизни не только не уменьшится, а, напротив, лишь возрастет.

Будь Айона честна с собой, она бы признала, что метаморфоза, происходящая с Пирсом, в большей степени вызвана его новой карьерой, а не ее «психотерапевтическими» сеансами. Но с другой стороны, разве в этом не было и ее заслуги? Как-никак это ведь именно она предложила ему стать школьным учителем.

А вот ее сбережения таяли с пугающей быстротой, невзирая на все усилия экономить. Айона даже отменила ежемесячные поездки в фешенебельный лондонский универмаг «Фортнум энд Мейсон», где и так давно уже покупала только самое необходимое. Вскоре финансовая проблема встанет перед нею во весь рост и вынудит обратиться к агенту по недвижимости.

Айона обвела взглядом дом. Основу, на которой они с Би строили совместную жизнь. Ей стало невыразимо грустно. Лулу, наделенная даром телепатии, посмотрела хозяйке в глаза и лизнула ее в щеку.

Еще одной причиной для беспокойства было молчание Эмми. Девушка не ответила на сообщение в Instagram. После того странного утреннего исчезновения никто из вагонных друзей не общался с Эмми, хотя они видели ее в поезде. Значит, похищение и коматозное состояние отпадали. И все равно что-то здесь было не так. Айона обладала чутьем на подобные вещи.

Зазвонил мобильник. Айоне подумалось, что это Эмми, притянутая силой мысли, вышла на связь. Она потянулась к телефону, но на экране высветилось: «ДЭВИД».

– Привет, Дэвид! – весело произнесла Айона, подавляя досаду и симулируя прекрасное настроение.

– Добрый вечер, Айона. Я не отрываю вас ни от каких серьезных дел? Нет? Тогда не могли бы вы сейчас подъехать ко мне домой? Я живу, как вы помните, в Уимблдоне.

– Дорогой, никак вы приглашаете меня на перепихон? Я польщена, но вы же знаете, что интимные отношения с мужчинами меня не интересуют.

Возникло длительное, неловкое молчание. Может, Дэвида ошарашил такой ответ, а может, он мучительно соображал, что такое «перепихон». В отличие от Айоны, большинство людей «среднего возраста» не владело современным жаргоном. Надо вызволять беднягу Дэвида.