Муаллим - Лазарев Дмитрий Владимирович

Недолго думая, Максим решил как можно скорее рассказать обо всем произошедшем главной виновнице начавшихся событий. В тот пятничный день молодая преподавательница химии как раз вела дополнительные занятия, которые должны были вот-вот закончиться. Очень скоро симпатичная учительница и директор уже общались лицом к лицу, сидя на лавочке во дворе школы.

— Не понимаю, — напуганным голосом сказала Анна, — откуда эти фотографии взялись на школьной странице?

От известий о случившемся её руки дрожали, а на глаза навернулись слезы.

— Очевидно, кто-то стащил снимки из твоей социальной сети и перепостил в паблике школы, — сказал сидевший по соседству Максим.

— В моих соцсетях закрыт доступ для посторонних, — возразила Анна. — Всё, что я выкладываю, могут видеть только друзья. Их всего человек сорок, и каждому я всецело доверяю. Среди них даже коллег из школы нет.

— Аккаунт могли взломать, — покачал головой Максим. — Хотя, конечно, это маловероятно.

— Я ведь хорошо понимаю, что наша профессия очень консервативна, — оправдывалась Анна. — Даже летом я специально ношу одежду с длинными рукавами, чтобы ученики случайно не заметили татуировку на моей руке. Прячу свои фотографии от посторонних глаз. По три раза перестраховываюсь, делая что-то публичное. Просто на всякий случай, чтобы никого случайно не спровоцировать. И всё равно…

Девушка отчаянно потерла ладонями лицо.

— Как будто носить купальник или татуировки — это что-то постыдное, — глухо проговорила она.

— Ты не сделала ничего плохого, — успокаивающе сказал Максим. — Постарайся не унывать из-за этой ситуации, ладно?

— Как тут не унывать? — с грустной усмешкой сказала Анна и посмотрела на Максима.

— Не унывай — и всё, — с легкой улыбкой ответил тот.

Уверенность и доброжелательный настрой директора подействовали на девушку ободряюще. Она посмотрела Максиму в глаза и увидела лучившиеся в них заботу и поддержку.

— В обиду мы тебя не дадим, — добавил Максим. — И даже не думай о претензиях этой старой перечницы. Ничего у неё не выйдет. Поверь, я в своей жизни и не таких обламывал.

Анна через силу улыбнулась.

— Спасибо, Максим Игоревич, — с искренней признательностью сказала она.

— Да мне-то за что? Это тебе нужно сказать спасибо. Успеваемость твоих учеников всегда на высоком уровне. А никаких нареканий со стороны родителей, не считая сегодняшней шизофренической жалобы, на тебя не поступало. Так что ты молодец. Ступай домой, выпей чайку с ромашкой и отдохни.

После сказанных слов улыбка на лице Анны стала более уверенной. Максим поднялся с лавочки и символично потряс крепко сжатым кулаком.

— Мы им покажем, где раки зимуют, — торжественно пообещал он и получил в ответ от девушки утвердительный кивок, а затем развернулся и направился к припаркованному рядом автомобилю.

Подвешенный на толстой железной цепи боксерский мешок качало взад-вперед от нескончаемого потока жестких и хлестких ударов. Максим с нескрываемой агрессией молотил по снаряду обеими руками и, не жалея сил, вымещал на несчастной кожаной груше накопившуюся злобу. Спортивный зал то и дело содрогался от глухих звуков столкновения кулаков Максима со своим безжизненным противником.

— Вот же вурдалаки, — громко выдыхая на каждом слове произнес Максим, одновременно нанося удары. — Чертовы упыри! Чтоб вы в аду горели!

Выложившись по полной и окончательно себя изнурив, Максим сделал шаг назад и несколько секунд жадно глотал воздух, стараясь восстановить дыхание. Ярость по-прежнему кипела в груди мужчины, но руки от усталости уже отказывались двигаться.

— Победил? — позади Максима раздался знакомый голос. Мужчина тут же обернулся и, продолжая тяжело дышать, улыбнулся вошедшему в зал Андрею.

— Не победим на ринге — так победим в раздевалке, — отшутился Максим, а затем скинул на пол боксерские перчатки и пожал другу протянутую ладонь.

— Обниматься не будем — ты весь мокрый и вонючий, — поморщив нос, сказал Андрей. — Давай-ка помойся, а я во-о-н на той лавочке посижу.

Возражать Максим не стал и тут же направился в душевую комнату, находившуюся в самом конце зала. Через несколько минут, ополоснув тело прохладной водой и облачившись в чистую одежду, директор вернулся к Андрею и уселся рядом с ним.

Двое взрослых мужчин, сидевших с задранными вверх коленями на невысокой гимнастической скамье, смотрелись немного комично, но, к счастью, потешаться над ними в тот момент было некому.

— Глава районной управы подал на тебя жалобу, — серьезным тоном сказал Андрей. — Обвиняет в оскорблениях, неподобающем поведении и требует применить к тебе взыскание вплоть до увольнения.

— Смотрю, у вас в структуре любят ябедничать, — бросил Максим.

— Не то слово, — согласился Андрей. — Половину работников госучреждений хлебом не корми — дай только претензию накатать. Но, подозреваю, ты и сам подлил масла в огонь. Может, поведаешь, что за история у вас приключилась?

— Тебе короткую версию? Или описать случившееся во всех красках?

— Давай покороче, — сказал Андрей. — А в подробностях расскажешь на заседании дисциплинарной комиссии.

— Кто-то выложил в интернет фотографии нашей молодой преподавательницы в купальнике. Ничего запрещенного там не было, фотки недотягивали даже до уровня «Пентхауса». Но одной «заботливой мамаше» эти снимки показались аморальными, и она потребовала, чтобы я принял меры и наказал девчонку.

— Знакомая ситуация, — удрученно вздохнул Андрей. За свою карьеру педагога он не раз сталкивался с проявлениями подобного филистерства по отношению к учителям. — Подозреваю, ты бесцеремонно и грубо ей отказал?

— Вот и не угадал, — сказал Максим и цокнул языком. — Я вынес проблему на обсуждение Управляющего совета школы.

— Решил чужими руками заткнуть спятившую мамку-моралистку за пояс? — догадался Андрей. — Хитрый ход.

— Когда это я не был хитрым? — усмехнулся Максим, но в этой усмешке была отчетливо слышна печаль. — Естественно, совет в мгновение ока по полной программе разнес претензию этой идиотки. До самого конца заседания она даже рот боялась открыть. А я был полностью уверен, что дурацкий инцидент закончился хэппи-эндом.

Максим ненадолго замолчал, с силой сжимая ладони в кулаки.

— Но эта мерзкая карга и не подумала сдаваться, — Максим старался говорить спокойно, но в каждом его слове сквозили гнев и ярость. — Вместо того, чтобы отступить, она отправилась со своими жалобами прямиком в местную управу. И там, как назло, в дело вмешался один чиновник, с которым мы в свое время немного не поладили.

— Умеешь ты друзей заводить, — покачал головой Андрей. — И что за чиновник?

— Валентин Додонов. Местечковый клерк. В прошлом году он попытался открыть здесь воскресную школу, но был вежливо послан куда подальше. И с тех пор этот лощеный придурок явно затаил обиду и точил на меня зуб.

— Ты знаешь, что Додонов — племянник главы районной администрации? — нахмурился Андрей.

— Вот оно как! — с удивлением воскликнул Максим. — Не знал. Ну тогда всё встает на свои места. Выходит, что тандем из этих гнусных родственников решил нагадить мне через нападки на моего сотрудника. Интриганы хреновы.

— Что они сделали?

— Позвонили Ане Озеровой, — от негодования голос Максима становился все более громким и возбужденным, — и настоятельно рекомендовали ей собирать манатки и катиться прочь из школы. Представляешь? На меня эти сукины дети давить не отважились, поэтому стали запугивать хрупкую и беззащитную девушку.

— Какие подлецы, — тихо сказал Андрей и помотал головой.

— Но самое поганое в том, что эти уроды добились-таки своего, — слова Максима звенели как колокольная сталь. — Аня сдалась. Она не решилась вступать в противостояние с главой администрации и в тот же день написала заявление об уходе. Клянусь, я пытался убедить девчонку в том, что эти мерзавцы ничего не смогли бы ей сделать. Обещал помочь, защитить. Вот только все было без толку.