Поколение М - Акунин Борис

— Ради бога извините, — сказала Нора. — Это Настя, у нее бывают острые боли в поврежденном колене. Я буду забирать ее на ночь к себе.

— Называть дворнягу русским именем «Настя» — это такая русофобия? — скривила губы злыдня. Захлопнула дверь.

Десять лет назад, оказавшись перед совершенно невозможным выбором — предать мать или предать Стешу — Нора придумала, как обойтись и без первого, и без второго. Надо поменять квартиру. Поселиться рядом с мамой. Днем сидеть у нее — ухаживать, разговаривать. Когда уснет — работать с рукописями или делать выписки. А к Стеше наведываться — покормить, погулять. Обязательно завести для маминой квартиры особую одежду, без единой шерстинки, чтоб не провоцировать аллергический припадок. Сразу после прихода принимать душ, хорошенько промывать волосы. Пару дней в неделю устраивать себе выходной — нанимать сиделку.

Нора поменяла квартиру, но перейти к существованию на два дома не успела. Будто убедившись, что дочь испытание выдержала, мама освободила ее от хлопотной жизни. Однажды утром просто не проснулась. Тихо ушла. Незадолго перед тем, буквально в предпоследний вечер, мама — на нее это было совсем не похоже — вдруг заплакала и говорит: «Прости меня за всё, Норочка, ради бога прости».

А может быть, Норе поставил зачет некий высший Экзаменатор. И отпустил на каникулы.

Стеша дожила до собачьих ста лет и особенно счастлива была в старости, когда в доме завелась Настя. Нельзя было не подобрать собаченцию со сломанной лапой — умерла бы.

Мамину квартиру Нора сдавала, без этих денег в девяностые они бы не выжили. После того, как Стеша переселилась в свой собачий рай, Настя затосковала, и пришлось подселить рыжую эрделиху Зойку. А когда в позапрошлом году — так уж вышло — к колхозу присоединилась еще и косматая алабаиха Мариванна (ее бросили уехавшие в Германию хозяева), женскому коллективу стало в однушке тесновато. Как раз пошли заработки от французов, материальное положение наладилось, и Норе пришла в голову гениальная идея: устроить в маминой квартире собачье общежитие. Девочка Ариша, тоже отказница, подселилась недавно.

До переезда соседки жизнь была настоящим парадизом, состояла из сплошных радостей.

Сдвинулась с мертвой точки книга про Гиппиус и Мережковского в Париже, так что наука оказалась в выигрыше. Увеличились и заработки — появилось больше времени для сотрудничества с Institut Français. За одну лекцию или за участие в круглом столе французы платят больше, чем месячная зарплата в ИМЛИ. Увлекательная работа, собаки, плюс появилось классное волонтерство, совмещение приятного с общественно полезным — что еще нужно человеку для счастья?

Но увы. Счастье долго безоблачным не бывает. Во-первых, токсичная Антонина Владимировна не угомонится, это ясно. Во-вторых, Настино колено ведет себя всё хуже, необходима операция. Ветеринарная клиника, способная качественно решить проблему, в Москве только одна. Рассчитана на нуворишей, и расценки там соответствующие. Эндопротезирование сустава обойдется, страшно сказать, в 2000 долларов.

Эх, если б можно было съездить во Францию, почитать лекции! Ведь все время приглашают. Этих денег хватило бы. Но как уедешь, оставишь собак?

Делать нечего, придется просить Лолу, как в те унизительные времена, которые, казалось, уже не вернутся. Само собой в долг. Если сильно поджаться, года за два можно выплатить.

Для Лолы это, наверное, совсем не сумма. Джош в своем loan signing agency (это что-то вроде нотариальной конторы по оформлению финансовых сделок) видимо очень много получает, Лола даже ушла с работы. Сказала: у мужа такое положение и такая семья, что быть секретаршей в медкабинете — только его компрометировать, а деньги все равно небольшие. Надо же, а вроде любила свою работу. Теперь ничем не занимается. Ходит на какой-то пилатес, на массаж, на курсы икебаны. Как можно жить без дела — непонятно, но выглядит Лолка совершенно счастливой.

Джош у нее, конечно, картинка. Высокий, красивый, заботливый. И всегда веселый. Еще лучше, чем на фотографиях. Лолка-то выглядит фантастически хорошо, никак не на сорок семь, а Джош вообще похож на бойскаута. Он, правда, на четыре года ее младше. Замечательная они пара, просто заглядение.

Нора думала, что будет ими любоваться только по снимкам. Лола сто раз звала в гости, но собаки же. И вдруг сестра звонит. Мы собираемся всей семьей в Россию. Летим в Питер, оттуда поплывем в Москву на теплоходе. Покажу Машке историческую родину — Кижи, Валаам, Волга-матушка. Джош тоже очень хочет. И с тобой десять лет не виделись.

Пообсуждали, порадовались. Потом Лола говорит: давай, как тогда, 25 мая опять всех соберем. Попросила организовать — найти хороший ресторан, пригласить ребят.

Ресторан-то Нора нашла легко, не девяностой второй год. Очень хороший, «Елки-палки». Иногда ходила с коллегами по какому-нибудь торжественному поводу. Там удобно, что вся еда выставлена. Каждый подходит и накладывает себе, что любит. Принцип «ешь сколько захочешь» и очень вкусно. Недешево, конечно, по 200 рублей с человека плюс алкогольные напитки плюс три тысячи за аренду всего зала, но Лола велела о бюджете не беспокоиться.

Однако с оповещением возникла проблема. Ведь десять лет никого из студийцев не видела. Времена были такие, что у всех или почти у всех жизнь переменилась. Где их найдешь? Позвонила Валере Савчуку — давно переехал. Лиду Самотину, в смысле Дружинину, видела только по телевизору. От Жанки осталась смешная неприличная карточка, там телефон вообще мертвый. Написала Брыкину в его редакцию — ни ответа, ни привета. Наверное, письмо затерялось в редакционной почте.

Послала мейл кузине. Мол, прости шлимазла, оргспособности у меня на нуле, не знаю что делать. И Лолка из своей Америки, на том конце света, решила проблему самым простым способом, на который у без пяти минут доктора филнаук академических мозгов не хватило. Просто задала поиск в «Рамблере» и выловила Валерия Тарасовича Савчука, вице-президента холдинга АО «Динамик». Звони, сказала, Валере, этот тебе, паршивой интеллигенции, по части оргспособностей даст сто очков вперед.

Позвонила. Валера говорил рассеянно, идеей вроде бы не заинтересовался, но телефон записал. И назавтра перезвонил. Уже совсем другой — энергичный и энтузиастичный. Извини, Нор, вчера был в жуткой заморочке, но придумка суперская. Всё устрою, всех найду. Она ему — с рестораном я на 25-ое уже договорилась. Он засмеялся: «Ëлки-палки»? Найду что-нибудь получше, не парься.

И действительно — избавил от всех забот. Нашел какой-то хороший ресторан, всех разыскал, со всеми договорился. Прислал адрес, велел быть к семи.

Ради такого случая Нора навела полный марафет. Как следует причесалась, надела кашемировый джемпер, когда-то присланный Лолкой, очень приятный. Проседь в волосах не закрасишь, но по губам помадой прошлась — уж если парад, то парад. Дикость, конечно, и варварство, но поразительно, до чего сочность линии рта оживляет всё лицо.

Поехала на метро в гостиницу «Националь», забирать сестрицу — к четверти восьмого, у них днем была назначена какая-то экскурсия.

Всё семейство ждало в фойе. Стройная, в очень похожей на Норину, но немыслимо элегантной кофточке Лола, ослепительный Джош в ослепительном пиджаке с золотыми пуговицами и племянница Маня в своем подростковом мешковатом прикиде, в кроссовках на толстенной платформе, голова с одной стороны стрижена под ноль — там трогательно торчит розовое ухо, прижатое наушником. Плейер у юной американки включен почти всегда. Нора один раз послушала, но там вместо музыки какой-то невнятный речитатив.

На мать Маня, как положено в ее возрасте, пофыркивает, но с тетей подружилась сразу. Они в этом возрасте все смешные и колючие, как ежата, но Машка веселила еще и своей манерой изъясняться. По-русски она говорила абсолютно без акцента, с типично московскими интонациями, но часто, не заморачиваясь, вставляла английские выражения или калькировала, иногда даже не сразу поймешь.