Искушение - Сам Габриэл

Фред сел на стул, положил ногу на ногу и упёрся локтем о поверхность стола, пытаясь в таком положении скрыть дрожь, которая не отпускала его. Антон смотрел на него с откровенной ненавистью и в то же время был поражен той перемене, которая произошла в этом человеке. Перед ним сидел осунувшийся, бледный, совершенно измождённый мужчина с сальными волосами и каким-то неестественным блеском в глазах. Он выглядел жалким подобием того Фреда, который с таким апломбом и самонадеянностью вёл себя в окружении своих молодых почитателей на Гоголевском бульваре всего два месяца назад.

– Антон, – продолжал Фред, – не обращайте внимания, она погорячилась, это результат обострения её болезни. У бедняжки начался кризис, а вы как раз вовремя пришли и можете помочь… видите ли, я должен сейчас сходить за лекарством для Тины. – Тут он повернул голову в её сторону в надежде, что она подтвердит сказанное, но она не реагировала, стояла, опустив глаза. – Препарат покупается оптом, это выгодно, оптовая покупка обходится дешевле, но… не хватает двадцати рублей. Вы смогли бы одолжить их?

Тина отвернулась и подошла к окну.

– Лекарства нужны не Тине, а тебе, – буркнул Антон с нескрываемой злобой.

Фред решил не замечать откровенного недружелюбия к себе и даже то, что к нему обратились на «ты».

– Вы ошибаетесь, молодой человек, речь идёт исключительно о здоровье Тины, ей неловко об этом говорить, но раз у вас возникли сомнения, она сейчас подтвердит…

И Фред вновь посмотрел на Тину, но Антон не стал дожидаться её реакции:

– Пошёл вон отсюда, подонок!

Тина резко повернулась к нему:

– Антон, не смей!

Фред изменился в лице, глаза его налились кровью. Он схватил лежащую на столе металлическую пепельницу, встал и двинулся на противника:

– Ах, ты ублюдок!

Антон не дал ему замахнуться, нанёс хлёсткий удар в челюсть и сам удивился, с какой лёгкостью Фред полетел, роняя стул, ударился о шкаф и упал без сознания.

– Боже! – закричала Тина. – Что ты натворил, идиот?!

Она склонилась над Фредом и стала тормошить его:

– Федя, очнись… слышишь? Феденька… очнись…

Он открыл глаза и медленно прошептал:

– Я не в силах больше терпеть… я умру.

– Нет, Федя, нет… сейчас… потерпи… сейчас…

Тина быстро подошла к окну, убедилась, что человек ещё ждёт возле подъезда, выскочила из комнаты и постучалась соседке:

– Клавдия Семёновна, откройте, пожалуйста…

Антон стоял словно оглушенный и безмолвно наблюдал за ней, затем пошел к окну и через пару минут увидел, как она выскочила из подъезда, подошла к мужчине, протянула ему деньги и что-то взяла у него. Фред лежал на полу с открытыми глазами и дёргался. Тина вбежала в комнату, не обращая никакого внимания на Антона, словно его и не было, выдвинула ящик шкафа и достала шприц, повторяя:

– Сейчас, Федя, сейчас…

И тут она бросила суровый взгляд на Антона и коротко отрезала:

– Уходи!

Он смотрел на неё, широко открыв глаза. Впервые видел её в гневе.

– Тина… – начал он робко, но она прервала его.

– Всё! Уходи и больше никогда не приходи сюда!

– Но…

– Я сказала всё! Он мой муж! – произнесла она твёрдо.

Антон вдруг словно отрезвел и молча вышел из комнаты.

После окончания университета Антон получил направление в Институт Автоматики и Телемеханики АН СССР. Новое здание института, оборудованное по последнему слову науки и техники, с модерновым интерьером, производило впечатление современного храма науки. Здесь занимались фундаментальными исследованиями в самых разных областях науки с названием техническая кибернетика. По коридорам ходили маститые учёные, кандидаты и доктора наук, можно было встретить члена-корреспондента и даже академика. Антона приняли в качестве стажера-исследователя в лабораторию, которая занималась адаптивными системами управления производственными процессами. Атмосфера, царящая в храме науки, ему понравилась. Подкупала её демократичность, приятно удивляла доступность знаменитых учёных, невзирая на регалии, а главное – предоставляемая свобода в выборе предмета исследований.

Поначалу его робкие шаги в науке не приносили ощутимого результата. Научный руководитель Антона, кандидат технических наук Олег Лосев, дал ему для штудирования список литературы и краткую рекомендацию:

– Начните с основ, читайте работы классиков, прежде всего своих, которых видите в институте каждый день, в том числе в нашей лаборатории, – Олег улыбнулся, – и, разумеется, зарубежных. Есть неплохие обзорные статьи, из них можно почерпнуть много полезного. Знакомьтесь с новыми результатами, старайтесь не пропускать их, они помогают зарождению идеи. Впрочем, процесс не быстрый, требует опыта и знаний. Идея должна созреть. Но для начала необходимо нахвататься информации, чтобы общаться с коллегами на одной частоте. Вы меня понимаете?

Как не понять? Ох уж эта пресловутая идея! Когда речь заходила о ней, Антон чувствовал себя школяром. Ведь под идеей подразумевалось если не готовое решение некой научной проблемы, то доказательный подход к её решению. Ему очень запомнился обрывок диалога пожилого корифея с молодым учёным, услышанный им в первый день своего появления в институте:

– Ну, хорошо, оставим лирику, у вас есть идея? – спросил корифей.

– Есть, – ответил молодой.

– Замечательно! Тогда давайте завтра на семинаре вы её озвучите, и мы обсудим.

Антон почувствовал себя маленьким. Ему тогда казалось, что вокруг одни гении и только он один бездарь, случайно среди них затесавшийся.

В течение года он накапливал информацию. Посещал лекции и семинары, пропадал в читальном зале института, за редкими публикациями ходил в Ленинскую библиотеку, периодически консультировался с Олегом Лосевым. Многое давало ему общение с коллегами. Антон стал часто обсуждать вопросы своей тематики с Владиславом Гурвичем, младшим научным сотрудником из соседней лаборатории. Помимо обширных знаний Гурвич обладал глубокими аналитическими способностями. Его умозаключения отличались содержательностью и часто раскрывали Антону пропущенные им детали, помогая вникнуть в суть предмета особенно на начальном этапе его научных изысканий. Антон не без зависти восторгался быстрыми мозгами Гурвича, которого в институте все почему-то звали по фамилии. Он не обижался. Это был человек непосредственный, немного чудаковатый и неряшливый, но талантливый молодой учёный. Гурвич являлся автором многих публикаций в престижных научных журналах, но при этом даже не имел степени кандидата наук. Хотя материала у него хватило бы на две диссертации. На вопрос: «Когда же?», он каждый раз отвечал: «Вот-вот», но лень, видимо, брала своё.

Исследовательская работа Антону нравилась. Со временем он почувствовал себя увереннее и даже сумел себя проявить – через год вышла его первая статья в соавторстве с научным руководителем. Антона перевели в младшие научные сотрудники. Он с головой ушел в науку, творчество захватывало, появились новые результаты. И уже на следующий год у него вышла вторая статья, а за ней третья. Ему даже повысили зарплату. Часть заработанных денег он пытался отдать маме, но Людмила Ивановна не брала:

– Зачем они нам, сынок? Ты лучше купи себе приличный костюм.

Как-то вечером, когда Антон вернулся с работы домой, она его встретила словами:

– Антоша, тебе пришёл денежный перевод.

– Какой перевод? От кого?

– Не знаю, почтальон принёс извещение.

В извещении были указаны фамилия и инициалы – Швец В.Г. Антон никак не мог понять, что за денежный перевод и кто такой Швец В.Г. Пошёл на почту. Девушка в окошке на его вопрос об отправителе сказала:

– Девяносто рублей от Швец Валентины Генриховны.

Антон продолжал с недоумением смотреть на неё. Девушка слегка подняла брови и улыбнулась:

– Похоже, вы её не знаете. Вот бы мне переводили такие суммы незнакомые люди!

И вдруг его осенило – это же Тина возвращает ему деньги, которые он брал у родителей, чтобы покрыть её долги. Надо же! Не забыла! Через столько лет! Почти четыре года! Всплыло в памяти, как она резко порвала с ним отношения, после чего начались его душевные муки. Ох, как он страдал без Тины! По ночам грезил ею, прикипел к ней так, что после разрыва с ней не знал, куда вечера девать. На Гоголевский бульвар Антон больше не ходил, не возникало желания. Недели две он истязал себя пытками – по ночам только о ней и думал, вконец не выдержал и однажды вечером после долгих сомнений решился прийти к Тине. В окне у неё свет не горел. Антон позвонил три раза в дверь, но никто ему не открыл. Он ушел и вернулся через час. Однако ничего не изменилось, свет в окне не появился. Антон позвонил в дверь один раз. Через несколько минут ему открыла старушка и сказала, что дней десять назад Валентина куда-то уехала и, кажется, надолго. А через месяц после этого визита он случайно встретил одного из завсегдатаев Гоголевского бульвара, который поведал ему, что Тина с Фредом действительно уехали из Москвы куда-то на север, то ли в Петрозаводск, то ли в Архангельск, и, говорят, навсегда.