Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро

Если с какого-то момента она больше не сможет заботиться о четвероногом друге, у нее есть внучка, которая любит собак, да и сын с невесткой, памятуя о том, что им отойдет в наследство, наверняка не откажут в помощи.

Пока Токиэ в тысячный раз проговаривала в уме эти мысли, они с Ами перешли в следующий вагон и вскоре оказались вблизи двери, у которой стояла молодая женщина в белоснежном платье. Она была настоящей красавицей, однако смотрела на мир с таким выражением лица, будто только что кого-то прикончила.

Помимо собак, внучка Токиэ обожала все связанное с принцессами, нарядами, кружевами и оборками, а потому, восторженно глядя на пассажирку, воскликнула:

— Невеста!

Глаза красавицы наполнились слезами.

Нетрудно было догадаться, что у нее какое-то горе. У ног незнакомки стоял пакет с логотипом фешенебельного отеля «Такарадзука». «Похоже, внутри подарок. Молодожены обычно вручают такие гостям, — принялась распутывать ниточку Токиэ. — Но разве адекватная женщина надела бы на чужую свадьбу такое провокационное платье? Судя по ткани и пошиву, оно обошлось ей не меньше чем в сотню тысяч иен… Выглядит она весьма достойно, а от слова „невеста“ расплакалась. Не верится, что такая благовоспитанная особа могла ненароком нарушить приличия».

Внучка проворно заняла свободное сиденье у двери, рядом с которой переминалась с ноги на ногу всхлипывающая красавица в белом. Сесть подле Ами было некуда, и Токиэ, схватившись за свисающую с поручня петлю, встала перед девочкой. Та с жадным любопытством таращилась на плачущую незнакомку. Предвидя, что маленькая почемучка уже готова во всеуслышание поинтересоваться, из-за чего невеста в слезах, Токиэ решила сыграть на опережение и самой завести разговор с попутчицей, надеясь, что внучка не станет вмешиваться в беседу взрослых.

— Возмездие состоялось?

Молодая женщина не сразу сообразила, что вопрос адресован ей.

— Это вы мне? — наконец осведомилась она.

— Да, вам.

Токиэ была уверена, что ее обращение прозвучало непринужденно, пусть и несколько прямолинейно, однако пассажирка, как видно, услышала в ее словах осуждение.

— Полагаю, в белом платье и с гостевым свадебным подарком я кажусь вам сумасшедшей.

— Не поймите превратно, я вас ничуть не критикую. Мало того, я и сама могу показаться сумасшедшей — какая-то бесцеремонная старуха, которая лезет к случайной попутчице с вопросом, удался ли ее акт возмездия.

Собеседница в белом охнула, а затем сдержанно произнесла:

— Удался или нет, пока сказать сложно. Не исключено, что ненависть ко мне лишь сильнее сблизила их. Я просто хочу, чтобы они вспоминали обо мне каждый раз, когда будут думать о своем бракосочетании. И я не собиралась позволить этому дню стать лучшим в их жизни. Я приложила все усилия, чтобы сделать их свадьбу событием, о котором они пожелают забыть. — Переведя дух, она заговорила более расслабленным тоном: — У меня был жених. Пока шла подготовка к торжеству, у нас обоих началась предсвадебная хандра. Одна нахалка воспользовалась обстоятельствами, соблазнила его и забеременела, после чего пришла к нему с этим известием, зареванная и беспомощная…

— Увы, от двуличных аферисток в нашем мире никуда не деться. Сочувствую вам. Бесконечно печальная история.

— Как странно. — Ее собеседница недоверчиво покачала головой. — Обычно в такой ситуации говорят: злись сколько тебе угодно, но не смей никого проклинать. Проявление сострадания от человека вашего возраста удивительно вдвойне.

— Только святой устоял бы перед искушением отомстить тому, кто с ним так обошелся. Поэтому, если кто-то вне себя от обиды и убежден, что не раскается, ему определенно станет легче, если он даст сдачи. — Токиэ бросила взгляд в окно на цепочку старых домов, тянувшуюся вдоль железнодорожных путей. — Подобный поступок требует решимости, а также готовности ответить за свои действия. Вы осмелились на это, потому что глубоко уязвлены, и ничьи порицания, сколь бы справедливо они ни звучали, не поколеблют вашей уверенности. Впрочем, я в этой истории не более чем бесцеремонная статистка, так что можете не принимать мои слова всерьез.

— Я гораздо красивее невесты.

— Нимало не сомневаюсь, — кивнула Токиэ и добавила про себя: «Иначе ты не отважилась бы на подобный демарш».

— Видели бы вы лица молодоженов в тот миг, когда они приблизились к нашему столу! Она зыркала на него, а он… он смотрел лишь на меня. И не мог не заметить, что за все пять лет наших отношений я никогда не сияла такой красотой, как сегодня. Надеюсь, спустя лет десять, когда эта гарпия превратится в неряшливую домохозяйку, измученную воспитанием детей и бытовой тягомотиной, он по-прежнему будет помнить меня и то, как я блистала. Да, за эти годы я тоже не помолодею, но, ручаюсь, возраст сделает меня еще краше. Пусть бывший жених никогда не забывает, как в сравнении со мной выглядела в главный день своей жизни та, чьим мужем он отныне является. И пусть он жестоко раскается в своем выборе, сделанном исключительно по глупости. — Она цедила ядовитые фразы, которые для непосвященного прозвучали бы как заносчивое бахвальство, но лицо у нее при этом было такое, словно она час назад кого-то зарезала, поранилась сама и выпачкалась в крови — жертвы и своей собственной. — Мне было плевать, что подумают другие. Я жаждала одного — наложить проклятие на будущее этой пары. Превратить самый счастливый день их жизни в самый злополучный.

— Бедовая вы, что и говорить. — Токиэ усмехнулась и сменила тему: — Кстати, вы работаете в той же компании, что и молодожены?

— Да.

— Тогда позвольте дать вам совет. Отнеситесь к моим соображениям с долей скепсиса, хорошо? — Встретившись глазами с собеседницей, Токиэ продолжила вполголоса: — Презирайте и клеймите их союз, пока не надоест. Одно ваше присутствие в офисе будет причинять дискомфорт бывшему, и это непременно отразится на его карьере и перспективах. — Разлучницу Токиэ даже упоминать не стала: жизненный опыт подсказывал ей, что ловкачка едва ли вернется на работу из декрета. Во-первых, с учетом обстоятельств ее стремление сделать это будет невелико, а во-вторых, хоть ей и удалось увести чужого возлюбленного, сил терпеть презрительные взгляды и перешептывания коллег у нее вряд ли хватит. — Но когда осознаете, что вам это наскучило, увольняйтесь.

Многозначительно умолкнув, Токиэ искоса посмотрела на попутчицу. «Ума ей, похоже, не занимать, так что, надеюсь, она сделает правильные выводы, — сказала себе Токиэ. — Поскольку ее бывший обзавелся докучливой супругой, постоянное напоминание о себе рано или поздно ударит по ней самой и обернется новым кошмаром, проклятием, которое уже ей придется нести до конца жизни».

Токиэ не знала, насколько глубоки чувства собеседницы к несостоявшемуся жениху, но, видя перед собой прелестную молодую женщину, могла предугадать, что этот удар, при всей своей болезненности, едва ли станет для той фатальным.

— Понимаю, — наконец выдохнула попутчица, и ее голос звучал искренне.

— Следующая остановка — Обаяси. Обаяси.

Когда голос из динамика стих, Токиэ ласково произнесла:

— Не сочтите за назойливость, но вид у вас сейчас ужасно усталый, вот я и подумала: возможно, вам стоит сойти в Обаяси и прогуляться. Обаяси — чудесное место. Проветритесь немножко!

Собеседница с сомнением наклонила голову, но, по-видимому решив принять совет пожилой дамы, с которой успела столь откровенно поговорить за время переезда от одной станции до другой, кивнула.

— Пожалуй, я так и сделаю.

Поезд замедлил ход и подъехал к платформе. Двери открылись, и первыми в вагон вошли парень с девушкой. Их взгляды тотчас приклеились к белоснежному платью пассажирки. Та поправила сумочку на плече и уже собралась выйти, но внучка Токиэ окликнула ее:

— Вы забыли пакет!

Плечи женщины дрогнули. «Наверное, она хотела как бы невзначай оставить его тут», — поняла Токиэ. Ее недавняя собеседница обернулась, подхватила пакет и, криво улыбнувшись Ами, вышла на перрон.