Люди с платформы № 5 - Пули Клэр

Санджей кивнул.

– Но это еще не все, – продолжала Айона. – Когда дерьмо попадает в вентилятор, а такое рано или поздно происходит абсолютно у любой пары, отношения спасает отнюдь не секс, а дружба. Вам ли этого не знать, Санджей? Вы ведь работаете на отделении онкологии и постоянно видите, как отношения пациентов проходят испытание на прочность.

– Так Гарри и Салли в том фильме все-таки объединились? – полюбопытствовал Санджей.

– Да! Но им для этого понадобилось двенадцать лет и три месяца.

– Звучит не слишком обнадеживающе для нашего анонима. – Молодой человек вздохнул.

– А я уверена, что ему и не понадобится ждать так долго, – возразила Айона. – Раз он обратился ко мне, я ему помогу.

– И как же он станет для девушки кем-то бóльшим, чем просто друг? – осведомился Санджей таким тоном, словно бы ответ на этот вопрос был важен для него не меньше, чем для неизвестного парня.

Марта решила, что Санджей – самый эмпатичный взрослый, какие ей только встречались.

– И вот здесь-то вам… то есть ему… нужно сделать широкий жест. Нечто такое, что заставит девушку изумленно ахнуть и обратить на него особое внимание, заставит ее пересмотреть свои прежние установки и увидеть его в совершенно ином свете, – сказала Айона.

– Можете привести пример? – попросил Санджей.

– Вернемся к голливудским фильмам. Вы помните, как Ричард Гир стоит в лимузине, держа букет цветов, и признается Джулии Робертс в любви? Или как Хью Грант и Энди Макдауэлл целуются на берегу Темзы, не замечая дождя? Но наш парень не может просто скопировать действия героев кинофильмов. Ему нужно найти что-то очень личное для них обоих… Приведу пример из своей жизни. Мы с Би встретились на сцене. Сцена была нашей общей страстью. И когда мне захотелось рассказать о своих чувствах к ней, я поступила следующим образом. Как-то после спектакля я сказала, что забыла в театре одну вещь. Мы вернулись. Внутри было темно и пусто. И вдруг заиграл настоящий оркестр и вспыхнул прожектор. Только представьте себе это, мои дорогие!

Айона взмахнула рукой, обводя воображаемую сцену и глядя в воображаемое пространство.

– Я подошла к микрофону и запела песню Коула Портера «Let’s Do It». И это стало началом наших отношений, которые длятся всю жизнь. К счастью, Би не оттолкнуло то, что пение не входит в число моих многочисленных талантов. А этому анониму я предложу вспомнить, при каких обстоятельствах они встретились и что является уникальным для их отношений. Пусть действует исходя из всего этого.

– А если они, к примеру, встретились в поезде… – сказал Санджей.

– В таком случае его широкий жест тоже должен быть связан с поездом, – заулыбалась Айона. – Почему бы и нет? Обязательно надо попробовать. Что он теряет?

– Но вдруг это не сработает? – не унимался Санджей.

– Дорогой мой, единственный способ гарантированно уберечься от провала – не предпринимать вообще никаких попыток, – парировала Айона. – Любовь – величайший из рисков, но без нее жизнь теряет смысл.

– Как поэтично, Айона, – восторженно произнесла Марта. – Кто это сказал?

– Я сказала, дорогая девочка. Не далее как сейчас.

Дальнейший разговор касался писем школьников с просьбами помочь им преодолеть стресс от экзаменов. Все трое не заметили, как доехали до вокзала Ватерлоо. Как только поезд остановился на платформе, Санджей вскочил и стрелой помчался на дежурство, оставив обеих попутчиц собирать бумаги.

– Айона, я не хотела встревать не в свое дело. Тем более что вы эксперт. Но вы всерьез уверены, что это хорошая затея – предлагать устроить широкий жест в поезде? Меня бы, например, это шокирнуло по полной.

– Черт возьми, возможно, ты и права, дорогое дитя, – вздохнула Айона. – Вся закавыка в том, что я отчаянно хочу это увидеть своими глазами. Поскольку я теснейшим образом вовлечена в эту историю с самого начала, то никак не могу пропустить развязку.

Марта ничего не поняла из объяснения собеседницы. Электронное письмо ведь было анонимным. Тогда как же, интересно, Айона собиралась попасть в первый ряд зрителей?

Эмми

08:05. Хэмптон-Корт – Ватерлоо

Эмми наконец-то возвращалась к себе прежней. Это было странно, поскольку, живя с Тоби, она не сознавала, что все дальше отходит от самой себя. Он разрушал ее так медленно и изощренно, что девушка не замечала перемен. Она чувствовала себя защищенной, когда на самом деле ее личность подавлялась. Обожание, проявляемое Тоби, в действительности вело к изоляции Эмми, а своей мнимой поддержкой он лишь разрушал ее самооценку.

Расставшись с ним, Эмми установила для себя твердое правило: отныне – никаких мужчин. По крайней мере, в обозримом будущем, до тех пор, пока она не залечит все душевные раны и не сможет вновь доверять собственным суждениям.

Эмми сидела вместе с Айоной, которая ехала в город для встречи с каким-то журналистом.

– Ну почему все они так удивляются, услышав, что женщина под шестьдесят начинает новую карьеру и умело пользуется соцсетями? – не без основания спрашивала Айона. – Ведь тут нет ничего сложного. Освоить стенографию по системе Питмана, научиться пользоваться телексом и работать на телефонном коммутаторе – вот это и впрямь было трудно!

Эмми подозревала, что журналистов интересовала главным образом сама Айона, которая имела обыкновение делать необычным все, к чему она только прикасалась. Для Айоны эта ее особенность была громадным плюсом. Наверняка ее каналу обеспечены высокие рейтинги.

И тут вдруг Айона, просматривавшая электронную почту, фыркнула настолько громко, что Эмми настороженно посмотрела на спутницу.

– Взгляните-ка! – обратилась к ней Айона. – Вот он, труп моего врага! Помните мою любимую китайскую поговорку?

– «Если долго стоять на мосту, то однажды мимо тебя проплывет труп твоего врага»? – сказала Эмми, давно примерившая это мудрое изречение к Тоби. – И чей же это труп?

– Того, чье имя нельзя произносить, – ответила Айона, указав на Лулу. – Мой бывший главный редактор. Послушайте, что он пишет.

Айона прищурилась, глядя на экран айпада, где нарочно увеличила шрифт, чтобы не пришлось надевать очки.

– «Дорогая Айона, – начала читать она, подражая помпезным интонациям Эда. – Меня очень обрадовал и взволновал Ваш необычайный успех. – Еще бы ты не был взволнован, скользкий ты маленький сосунок! – Я рад, что нам удалось прийти к столь благоразумному соглашению и расстаться добрыми друзьями. Я надеюсь, что Вы и Ваш маленький канал на YouTube… – МАЛЕНЬКИЙ канал? Да у меня вдвое больше подписчиков, чем у тебя, придурок! – …рассмотрит предложение о платном партнерском сотрудничестве. Уверен, такое сотрудничество будет в высшей степени плодотворным для нас обоих. Готовы ли Вы встретиться со мной в „Савой-гриле“ и обсудить этот вопрос? Можете взять с собой свою очаровательную собачку. Ваш…» и так далее.

– Черт бы его побрал! – поморщилась Эмми. – И что вы ему ответите?

– Как насчет такого ответа: «Да пошел ты на…»? – спросила Айона. – По-моему, для Эда Ланкастера в самый раз.

Услышав знакомое имя, Лулу зарычала.

– А не слишком ли грубо?

– Вы, как всегда, правы, моя милая. Незачем опускаться до его уровня. Как говорит наша дорогая Мишель Обама: «Когда они опускаются, мы поднимаемся». Пожалуй, я немного смягчу ответ.

Подумав, Айона прикоснулась к виртуальной клавиатуре обоими указательными пальцами. Длинные ярко-красные ногти несколько замедляли скорость набора.

– А вот так лучше?

Она передала айпад Эмми, и та прочла уже отправленное сообщение.

Поезд подъехал к Нью-Малдену. Эмми высматривала на платформе Санджея, но его там не было. Она почувствовала досаду, что, конечно же, было глупо. Они ведь не договаривались ездить в одном поезде. А вот лица двоих мужчин на платформе показались ей знакомыми.