– А ты только обзоры матчей делаешь? Семью не снимаешь? – расспрашивал Влад приятеля.
– Не-а, я пробовал, пытался про путешествия, готовку жены как-то снял. Но меня же смотрят одни мужики, на фига им эти рецепты! А получилось, что ее борщ набрал несколько тысяч просмотров и с него на канал подписались тетки, да еще и хай в комментариях устроили, мол, она не так борщ готовит. Прикинь!
– Да, вот как раз у жены моей тоже в комментах черт-те что твориться стало, как просмотры пошли, – ответил Влад, а сам задумался. – Так ты из-за ссоры в комментариях не стал больше рецепты публиковать? Они же набирают просмотры. Разве не это нужно?
– Просмотры нужны, но не от всех подряд. Понимаешь, если у меня основные зрители – наша болельщицкая тусня, то видео с рецептами на моем канале они смотреть не будут, алгоритм решит, что у меня неинтересный контент, и не будет рекомендовать мои свежие видосы новой аудитории. А те тетки, что пришли на рецепты, не будут смотреть про матчи.
– Ну и что? – спросил Влад.
– А то, что продвижения не будет, просмотры на канале упадут, а рекламодатели на просмотры идут.
– То есть нужно снимать что-то в одной тематике? Верно?
– Ну да, хотя бы вначале, пока хорошо не раскрутишься. А когда подписчики наберутся, будут ждать новые видео, интересоваться тобой, ну, или кто у вас там снимает, как человеком и личностью, тогда можно что-то еще добавить. Ну, ввести какую-то схожую тему или лайфстайл иногда выкладывать для разнообразия.
– Лайфстайл – это что у нас? – переспросил Влад. По мере того как Мишка рассказывал, интерес Влада рос, он даже не ожидал, что все так непросто, что есть свои правила и от этого зависит результат. Вера на момент этого разговора уже год занималась каналом, он у нее рос медленно, но верно. Хотя кто тут может оценить, что такое «медленно»? Сегодня же у него появился и собственный интерес к происходящему, особенно когда Мишка стал рассказывать про заработок.
– Лайфстайл – это стиль жизни. Ну, про то, как день прошел, куда ходил, что делал и так далее. Шняга всякая рутинная, короче, – усмехнулся Мишка. – Ну, это бабы такое любят смотреть и снимать. Твоя вот что снимает? Снимает ведь? Ты же не просто так интересуешься?
– Да, снимает. Телефоном. Сама. Монтирует тоже сама и выкладывает. Растет у нее там потихоньку. За год – почти тридцать тысяч подписчиков.
– Ниче се потихоньку! – присвистнул Мишка. – В две тысячи девятнадцатом – это крутяк, такой рост! Я вон уже три года бьюсь, и у меня к десяти тысячам приближается. Так она что снимает?
– Да я толком не знаю, все подряд вроде. Она у меня рукодельная очень. Много лет блог в другой сети ведет, вязать там учит, плести, готовить… А тут видео стала снимать, раньше были фото и тексты. Ну и потом, мы вместе ремонт делаем потихоньку, так она тоже снимает.
– А, ну ясно, – успокоенно протянул Мишка. – Ремонты вообще хорошо смотрят, ты ей скажи, что если будет только ремонт, то еще круче залетит канал.
– Да? Интересная мысль! Обсужу с ней. Теперь ее достали комментариями, расстраивается очень. – Влад наконец-то озвучил проблему, которая его мучила и ради которой он и встретился с Мишей. На Вере не только не было лица – она была раздражена, обкусывала ногти, накручивала на палец длинный каштановый локон, словно пыталась вырвать его из копны густых волос. Теперь каждый раз, когда выходило видео, она только и делала, что сидела в комментариях, а группа комментаторов, которых Вера уже узнавала по никам, словно перелетала за ней от выпуска к выпуску, разбирая посекундно ее видео, отыскивая нестыковки, уличая в непрофессионализме, оскорбляя, унижая.
– А-а-а, – протянул Миша, – это же хейтеры. Радоваться нужно!
– Да ладно! – возмутился Влад. – Чему уж тут радоваться?
– Это хейтеры, от английского «хейт» – ненависть. Бывают одиночки. Ну, знаешь, просто тетка какая-то не реализовалась в жизни и тут в жене твоей себя узнала – ту, какой мечтала стать, да не сложилось. А бывают профи. Им даже платят. Да! Есть и такие, – увидев удивленно поднятые брови Влада, добавил Миша.
– Платят? Зачем? Кому это нужно?
– Считается, что комментарии рейтинг видео поднимают, а на плохие комменты слетаются как вороны все, кто ищет, куда свой негатив вылить. Вот комменты и растут как снежный ком, продвигая видео. Или конкуренты, бывает, проплачивают хейт, чтобы репутацию испортить. Но у вас вряд ли платные. Вообще, хейтеры – это признак того, что блогер интересен и популярен, на него обращают внимание. Ну, знаешь, как в океане лайнер рассекает по волнам, а за ним стая всякой нечисти объедки подбирает, или еще говорят: собаки лают – караван идет. Так и эти, как стая желтых летучих обезьян, находят себе жертву и присасываются.
– Мрак какой-то. Так делать-то что? Удалять?
– Забейте! Пусть варятся в своем соку. Скажи жене, пусть не читает.
– Говорил. Не может не читать, она там со всеми общается в комментариях, отвечает, спасибо там всякое или по существу ролика объясняет, считает, что это важно ей, а тут такое! Так расстраивается, что уж и снимать не хочет. – Тут Влад вспомнил их с Верой последний разговор, где она рыдала и говорила, что ну его, это блогерство, что она больше не может и не хочет ничего… А столько уже сил вложено, да и заработок наконец-то понемногу пошел. Ему было так ее жалко, но, не разбираясь в происходящем, трудно давать дельные советы. Теперь же, после разговора с Мишей, начало что-то проясняться.
– Ну, тогда пусть банит и удаляет комменты. Если в блоге много хейта, там нормальные люди комментарии писать не будут и вообще в комменты не будут заходить. Так что нужно просто принять и чистить. Со временем они от вас отвяжутся.
– Со временем – это сколько? Сколько времени должно пройти?
– Ну, месяцев шесть-семь.
– А потом?
– Потом найдут себе новую жертву.
Глава 2
Чашка какао с маслом
Таня страдала.
Видимо, давали о себе знать гормональные изменения. О них она неожиданно узнала от гинеколога, к которой ходила всю сознательную жизнь и с которой, казалось, старела вместе – как-то никогда не задумывалась, сколько же ей лет? Кожа стала тонкой, словно листок папиросной бумаги, в которую ее отец заворачивал терпкий табак… Таня помнила, как маленькой выпрашивала у него тонкий прозрачный кусочек бумаги, наклеивала его себе на губы и красила сверху красным фломастером, зрительно увеличивая и без того пухлый рот, а потом с визгом бегала по всему дому от матери с ремнем:
– Ишь, негодница, опять свисток накрасила! Ну что в мозгах у девчонки?!
Все тело ломило, временами резко бросало в жар, будто включался тумблер температуры под сорок, тело покрывалось испариной, в висках стучало… И все чаще такое происходило с ней именно по ночам. Появилась гулкая раздражительность.
Ее буквально все бесило. Бесило – от слова «бесы». Только Таня про бесов-то не думала – она тихо ненавидела свое старение, старалась лишний раз не смотреться в зеркало, откуда на нее взирала совершенно чужая женщина с опустившимся старым лицом, потухшим взглядом и безнадегой в глазах.
Ситуацию не спасала и новая помада, подаренная дочерью, не так давно отселившейся от родителей на вольные хлеба и ставшей от этого такой счастливой, что Таня не могла побороть в себе раздражение от ее искрящейся бесшабашной молодости, понимая при этом, что для матери это невозможное чувство, отчего ей было еще хуже. Бесит!
Не помогало и новое косметическое средство, так разрекламированное на всех федеральных и не очень каналах, – ну не работало оно! Бесит!
Как будто издеваясь над ней, муж купил себе абонемент в фитнес-зал и стал туда регулярно наведываться после работы. И – как Иван из сказки про Конька-горбунка после трех ванн – помолодел. Расхаживал по квартире в полосатых семейных трусах, болтающихся вокруг тонких подагрических ног, периодически как бы невзначай поигрывая намеками на бицепсы перед ошарашенной Таней, демонстрируя свою вернувшуюся мужественность. Бесит!
