— Но вы руководите делом большой государственной важности. И вас отсюда не отпустят.
— Должны будут отпустить! — рявкнул Стэнли. — Дело теперь идёт уже само собой. Договоры заключены и выполняются автоматически. Расчёты ведёт Добби, и затем имеетесь вы. Вы ведь в курсе всего, Джо.
Джо поспешно опустил глаза.
— Что же, — пробормотал он, — пожалуй, это верно.
Стэнли вскочил и зашагал по комнате из угла в угол.
— Я не такой уж восторженный человек, но должен вам сказать, с тех пор как я решил ехать на фронт, я чувствую такое воодушевление… Да, дух святого Георгия ещё жив в Англии, он не умер, поверьте мне! Мы боремся за правое дело. Какой же порядочный человек может спокойно мириться со всем этим, с этими воздушными налётами и подводными лодками, и насилованном честных женщин, и бомбардировкой госпиталей, и стрельбой в детей, — о господи, даже когда об этом читаешь в газетах, начинает кипеть кровь.
— Мне ваши чувства понятны, — сказал Джо, не поднимая глаз от пола. — Это чёрт знает что! Если бы не моё колено, я бы…
Заболевание колена, на которое ссылался Джо, он открыл у себя, побывав в какой-то подозрительной лечебнице на Коммерческой улице и выложив семь фунтов и шесть шиллингов за медицинское свидетельство. С тех пор он начинал сильнейшим образом хромать всякий раз, когда в воздухе пахло новым призывом в армию.
Стэнли, шагавший взад и вперёд, был занят исключительно самим собой.
— Я ведь имею право на чин офицера. Я три года проходил военное обучение в Сент-Бэде. Мне понадобится неделя-другая, не больше, чтобы подготовиться, а там я надеваю мундир Батальона воспитанников закрытых учебных заведений.
Новая пауза.
— Так, — медленно сказал Джо и откашлялся. — Но миссис Миллингтон это не понравится.
— Да, конечно, она не хочет, чтобы я шёл на войну! — Стэнли засмеялся и хлопнул Джо по спине. — Ну, развеселитесь, молодой человек! Очень мило с вашей стороны так огорчаться, но эта чёртова война не долго протянется, раз я в неё вмешаюсь. — Он остановился и посмотрел на часы. — Ну, а теперь вот что: я тороплюсь в город, я сегодня завтракаю с майором Хемпсоном. Если не вернусь к трём, то вы, может быть, заглянете к Ратли и переговорите с ними насчёт последней партии гранат. Старый Джон Ратли вызывал меня, но и вы можете объяснить ему всё, что нужно.
— Хорошо, — сказал Джо печально. — Я схожу.
Таким образом, Джо отправился к Ратли и вёл со старым Джоном утомительный и сложный разговор насчёт дефектов отливки, пока возбуждённый Стэнли мчался в город завтракать с Хемпсоном.
В пять часов, когда Стэнли после нескольких тостов лежал в клубном кресле и смеялся до колик, слушая очередной анекдот майора о некой девице и некой кофейне, Джо крепко и почтительно жал руку главе фирмы Ратли, а старик с угрюмым одобрением говорил себе, что этот молодой человек знает своё дело.
В тот же вечер Джо поспешил к Моусону с свежими новостями. Моусон долго молчал, выпрямившись в кресле и сложив руки на животе; кожа на его облысевшем лбу собралась в складки, маленькие глазки внимательно смотрели на Джо.
— Что же, — сказал он, как бы размышляя вслух, — это нам на руку.
Джо не выдержал и ухмыльнулся.
— Мы с вами сумеем извлечь из этого пользу, Джо, — сказал Моусон хладнокровно, потом крикнул жене: — Мать, принеси-ка нам бутылочку виски!
Они вдвоём выпили всю бутылку, но когда около полуночи Джо возвращался домой, бушевавшее в его крови опьянение было не от виски. Его опьяняло сознание своего успеха, сознание, что его ждёт власть, деньги, все на свете. Наконец-то и для него «открывается будущее», как выразился Джим. О да, головокружительное будущее. Теперь он попадёт в среду больших людей — и только нужно не зевать, тогда он станет и сам большим человеком, чёрт знает, каким большим! О господи, ну не чудесно ли это? Чудесный город Тайнкасл, чудесный воздух, чудесные улицы, чудесные дома! Теперь у него есть цель — нажить состояние, и оно у него будет! Да, придёт время — и у него будет чёртова тьма денег. Какая чудная ночь! Как луна освещает это белое здание! Что это за здание? Кажется, общественная уборная? Ну, что же, всё равно — чудесная уборная!.. На углу Грэйнджер-стрит проститутка заговорила с ним.
— Эй ты, сучка, убирайся-ка подальше! — сказал Джо благодушно. И поплёлся дальше, смеясь, бодрый и радостный. «Теперь мне нужен кое-кто почище тебя, — думал он, — да, много почище». Он жаждал Лауры с её изысканной опрятностью, её холодным очарованием. К чёрту публичных девок! Вот такие женщины, как Лаура, — те совсем другое дело. Идиллические мечты о Лауре далеко увлекли его в эту ночь, особенно, когда он, добравшись до своей квартиры, лёг в постель.
Но на следующее утро он ровно в девять был уже в Плэтт-Лэйн. Свежий как маргаритка и более, чем когда-либо, расторопный и угодливый по отношению к Стэнли. Оказалось удивительно много вопросов, в которые нужно было вникнуть. И Джо был воплощённая бдительность: ничто от него не ускользало.
— Боже милостивый! — воскликнул Стэнли, зевая, после того как они усердно поработали часа два. — Вы настоящий мучитель, Джо. Я и не подозревал, что вы так интересуетесь каждой мелочью.
Он весело похлопал Джо по плечу.
— Это очень похвально. Ну, пока хватит, я уезжаю, потому что мы условились встретиться с Хемпсоном. До свиданья.
Странное выражение лица было у Джо, когда он следил за Стэнли, торопливо выходившим из дверей конторы.
Дни шли за днями, все нужные приготовления были сделаны, и, наконец, наступил день отъезда Стэнли в Олдершот. Он собирался ехать автомобилем до станции Карнтон, а там сесть на экспресс, вместо того, чтобы ехать обыкновенным поездом из Ерроу. В знак особого расположения он предложил Джо поехать с Лаурой на вокзал проводить его.
День был дождливый. Джо приехал в «Хиллтоп» слишком рано, и ему пришлось минут десять дожидаться в гостиной, пока Лаура вышла к нему. На ней был простой синий костюм и тёмный шелковистый мех, придававший её бледному лицу ту удивительную прозрачность, которая так восхищала Джо. Он вскочил со стула, но Лаура медленно подошла к окну, словно не заметив его. Оба молчали. Джо смотрел на неё.
— Как мне жалко, что он уезжает, — сказал он, наконец.
Лаура обернулась и бросила на него тот непонятный взгляд, перед которым Джо всегда терялся. Он чувствовал, что Лаура удручена, а может быть, и сердита: ей не хотелось, чтобы Стэнли ехал на фронт; нет, не хотелось.
Вошёл Стэнли с таким праздничным видом, словно у него уже был ряд медалей на груди. Он весело потирал руки.
— Какая мерзкая погода! Ну да, чем хуже погода, тем веселее идёт работа — не так ли, Джо? Ха, ха! А как насчёт подкрепления, Лаура?
Лаура позвонила, и Бесси принесла на подносе сэндвичи, чай. Стэнли был настроен удивительно благодушно, он подшучивал над вытянутой физиономией Бесси, смешал себе виски с содой и ходил по комнате, жуя сэндвичи и болтая.
— А вкусные сэндвичи, Лаура! Думаю, что через неделю-другую мне уже таких вещей достать будет негде. Придётся тебе посылать на фронт посылочки, Лаура. Один парень говорил вчера при мне, что вся их надежда на посылки. — Стэнли засмеялся. — Хемпсон, старый плут, рассказывал мне, что они собираются тушить жаркое в жестянках из-под консервов. Некоторые из этих вояк — замечательные парни. Интересно, каких товарищей мне пошлёт судьба! Вы читали последний номер «Наблюдателя?» Остроумно, чертовски остроумно!..
Затем на Стэнли опять нашло патриотическое настроение. Вертясь по комнате, он с воодушевлением повторял всё, что ему говорил майор, — о контратаках, о противогазных масках, о подземных бетонных укреплениях немцев, о справочнике по вопросам ружейных приёмов, о световых сигналах Вери [54] и об отваге британцев.
Всё время пока Стэнли говорил, Лаура сидела у окна, и её печальный профиль выделялся на фоне темневшего за окном мокрого лаврового куста. Она внимательно слушала патриотические излияния Стэнли. Но тот вдруг размашисто поставил свой бокал на стол.
