Юлия Никитина
Токсичные связи. Как мужское поведение подрывает женское здоровье
Введение
Она звонит подруге в шесть утра. Не потому что случилось что-то экстраординарное. Просто наступило утро, а с ним вернулась знакомая, высасывающая силы тяжесть – в груди, в висках, во всем теле. Она пытается шутить скрипящим от бессонницы голосом: «Кажется, я опять заболела. Непонятно чем». Подруга, уже наученная, вздыхает: «Опять он?» и в трубке – долгое молчание. Потому что «Он» – это не конкретный поступок вчерашнего вечера. Это фон, воздух, который с каждым днем становится все более разреженным. Это жизнь, которая годами течет мимо, пока она пытается заткнуть дыры в тонущей лодке под названием «Семья».
Ее зовут условно Марина. Ей около сорока, но взгляд часто затуманен, а в уголках губ – не смешинки, а две тонкие складки усталости. Она выглядит немного «Недо…»: недоухоженной, недоспавшей, недореализовавшейся. Ее одежда – удобная и незаметная, словно пытается сделать и ее саму невидимой. Когда-то, на старых фотографиях в соцсетях (доступ к которым она давно закрыла), была другая девушка: с горящими глазами, с глупой и прекрасной верой в то, что ее избранность – это навсегда.
Ее муж – не монстр. Во всяком случае, не в классическом понимании. Он не приходит пьяным и не бьет ее посудой. Чаще всего он просто… отсутствует. Физически он может быть в соседней комнате, но его внимание, его участие, его ответственность – где-то в параллельной вселенной. Он успешный (или делающий вид), вечно занятый, вечно уставший от «Борьбы за место под солнцем», в которой она – лишь декорация. Его измены (если они есть) – не страстные романы, а скорее, способ подпитать уязвленное эго, сбор трофеев. Его ложь – не грандиозный обман, а бесконечный поток мелких неправд: «Задержусь на работе», «У меня нет денег», «Я забыл», «Я не говорил этого». Это газ, медленно просачивающийся в каждый уголок их общего пространства, отравляющий доверие.
И она начинает болеть. Сначала по мелочи: вечные простуды, «Что-то с желудком», «Голова раскалывается». Потом диагнозы становятся тверже и страшнее: «Гормональный сбой», «Синдром раздраженного кишечника», «Аутоиммунное заболевание». Врачи разводят руками, прописывая таблетки, которые лишь глушат симптомы. Она ходит по кабинетам, сдает анализы, пьет витамины, но тяжесть не уходит. Она чувствует себя предателем – своим телом предает ее, отказывается служить опорой.
Параллельно с болезнями приходит вес. Он нарастает тихо, слой за слоем, как защитная шуба от холода, который исходит от мужа. Еда становится единственным доступным, легальным удовольствием, актом заботы о себе в вакууме невнимания. Поесть тайком кусок торта на кухне ночью – это пять минут чистой, ничем не омраченной радости. Потом приходит стыд. И новый круг диет, срывов и самонаказания.
Вечером, уложив детей (если они есть) или просто дождавшись, когда муж уткнется в телефон или уснет, она может позволить себе бокал вина. Потом второй. Потом не помнить, как легла спать. Алкоголь – это волшебный эликсир, который на час делает тусклый мир ярче, а невыносимые мысли – тише. Это анестезия перед новым днем, который будет точной копией вчерашнего.
Она давно перестала говорить: «Мне грустно». Она говорит врачам и себе: «У меня нет сил», «Я не в тонусе», «Я не высыпаюсь». Депрессия здесь носит маску полного истощения. Она не плачет в подушку – она просто каждое утро с нечеловеческим усилием заставляет свое тело подняться с кровати, чтобы выполнить список обязанностей, в котором пункт «Позаботиться о себе» стоит на самом последнем, всегда невыполненном месте.
Ее главный вопрос, с которым она живет годами, звучит не «Как уйти», а «Почему со мной?». Она ищет причину в себе: недостаточно красива, умна, терпелива, мало зарабатывает, слишком много требует. Она оттачивает себя, как алмаз, надеясь, что когда-нибудь станет такой идеальной, что он наконец увидит ее, оценит, изменится. Эта надежда – ее главная клетка.
Ее портрет – это портрет женщины, которая медленно растворяется, пытаясь сохранить то, что давно рассыпалось в прах. Ее болезни, лишний вес, тоска – не признаки слабости. Это крик организма, который больше не может молчать. Это тело, которое берет на себя непосильную работу по выражению той душевной боли, которую разум давно запретил себе чувствовать. Она пришла к этой книге не из праздного любопытства, а потому что дошла до точки, где боль оставаться прежней наконец пересилила страх что-то изменить. Она еще не знает, как, но готова услышать первый вопрос: «Дорогая, что с тобой происходит? И кто ты, когда перестанешь быть только его женой, матерью, сиделкой и жертвой?»
Почему «Терпеть и прощать» может быть смертельно опасно
Мы выросли с этими словами на устах. Их произносят матери, свекрови, подруги, даже героини сериалов. «Терпи, милая, все наладится», «Прости его, он же мужчина», «Ради детей можно поступиться своим счастьем». Это звучит как мудрость, как залог сохранения семьи, как высшая женская добродетель. Но за этой кажущейся мудростью скрывается тихий, систематический механизм уничтожения. Не метафорического, а самого что ни на есть физического.
«Терпение» как добровольное заключение в клетку хронического стресса.
Когда женщина терпит измену, она не просто закрывает глаза на факт. Она заставляет свою нервную систему жить в состоянии перманентной угрозы. Тело не понимает слов «Надо простить». Оно считывает сигналы: «Твой партнер ненадежен», «Среда небезопасна», «Тебя предали». В ответ включается древнейший механизм выживания – «Бей или беги». Но бежать нельзя («Нужно терпеть»), бить – тоже («Нужно прощать»). И тело застывает в состоянии замороженного стресса. Надпочечники годами, без остановки, выбрасывают в кровь кортизол – гормон опасности. А хронически повышенный кортизол – это прямой путь к:
Разрушению иммунитета. Организм, постоянно находящийся в боевой готовности, истощает свои ресурсы и начинает атаковать сам себя. Так рождаются аутоиммунные заболевания: щитовидная железа, суставы, кожа становятся мишенями.
Нарушению метаболизма. Тело, чувствуя угрозу, начинает запасать энергию впрок. Самый доступный способ – жировая ткань. Лишний вес здесь не лень и обжорство, а биохимическая программа выживания в условиях перманентной «Осады».
Истощению нервной системы. Отсюда – тревожные расстройства, панические атаки, бессонница, а затем и глубокая депрессия как последняя попытка организма сберечь остатки энергии, впав в «Спячку».
«Прощение» как индульгенция для обидчика и ловушка для жертвы
Настоящее прощение возможно только после прекращения насилия, искреннего раскаяния и изменений. То, что выдают за прощение в токсичных отношениях, – это его суррогат. Это вынужденное примирение, когда женщина, не имея ресурсов уйти, давит в себе боль и гнев, делая вид, что все в порядке. Она прощает без условий.
А что слышит ее партнер? «Твои действия не имеют для меня серьезных последствий. Мое психологическое и физическое здоровье – допустимая плата за сохранение статус-кво».
Это не прощение. Это разрешение на повтор. Это сигнал о том, что границы можно безнаказанно нарушать снова и снова. Каждый цикл «Проступок – скандал – вынужденное примирение» – это новый виток стресса, новый удар по самооценке, новый шаг в пропасть отчаяния.
Смертельная опасность: когда боль души становится диагнозом тела.
Организм – гениальная система. Если боль запрещено выражать словами («Не смей злиться», «Будь умницей»), если ее нельзя прожить действием (уйти, защитить себя), она найдет выход в симптоме. Это не «Психосоматика» в бытовом, уничижительном смысле «Это все твои нервы». Это реальные, диагностируемые заболевания, этиологию которых признает современная медицина:
