Гомер
Илиада
© Ошеров С., примечания, словарь. Наследники, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Античность ничего определённого не знала о жизни и личности Гомера. В древних преданиях, распространение которых мы можем проследить вплоть до шестого века до нашей эры, не содержится ничего сколько-нибудь правдоподобного о нём, за исключением лишь того, что он был ионийцем.
Мы можем сказать с большей или меньшей достоверностью, что Гомер – легендарный древнегреческий поэт и сказитель. Считается, что он был аэдом, предположительно жил в VIII–VII веках до н. э. Он автор древнейших из сохранившихся памятников греческой культуры – «Илиады» и «Одиссеи».
Сюжеты обеих поэм обращены к сказаниям о походе греков на Трою (Илион), которые были распространены в греческом народе ещё до сложения гомеровского эпоса. Троя действительно существовала и располагалась около моря, выгодно пересекая торговые пути у входа в Дарданеллы, что делало эту территорию желанной для завоевателей. По выводам из собранных исторических данных, город в итоге был уничтожен поджогом. Эпический (или Троянский) цикл – это цикл поэм, описывающих события Троянской войны. Полностью (насколько мы можем судить) сохранились лишь «Илиада» и «Одиссея»: содержание остальных поэм нам известно из пересказов позднеантичных и византийских авторов и некоторого количества отдельных сохранившихся строк.
Вокруг фигуры Гомера возникали споры, в частности был ли он подлинным автором текстов, в связи с чем появился так называемый «гомеровский вопрос». Вместе с этим интерес вызывало и происхождение обоих текстов: до нас дошла позднейшая редакция, которая могла быть написана несколькими авторами и потом скомпонована в единый текст. В таком случае оба эпоса будут представлять собой огромный палимпсест. Но теория коллективного авторства была опровергнута в пользу «устной теории».
В 1930-е годы Милман Пэрри и его ученик Альберт Лорд разработали теорию формульных песен. Они предположили, что стихосложение в бесписьменном обществе должно происходить совсем не так и использовать не те механизмы, которые естественны для представителя письменной культуры. Тождественность текста в бесписьменной культуре – не то же самое, что для нас. Если рапсод изменил какие-то слова на синонимы, порядок слов – для него это остаётся всё тем же текстом, так как он построен по одной форме, одними слагаемыми и говорит о том же. По теории Пэрри – Лорда, употребление формул облегчает процесс сочинения песни и упрощает её восприятие. Теория была сформулирована в результате исследования южнославянского эпоса, в двух экспедициях на Балканах (в Боснию) между 1933 и 1935 годами, с целью изучения устной традиции в отдалённых поселениях с ещё не распространившейся письменностью.
Экспедиция доказала, что, судя по системе формул, сходной в южнославянских и древнегреческих поэмах, а также по некоторым другим признакам, «Илиада» и «Одиссея» – устный импровизационный эпос. Хороший балканский сказитель мог при благоприятных условиях исполнить очень длинное произведение, значит, и Гомер тоже мог. Сохраниться такая поэма может, только если её записать под диктовку, потому что в обычных условиях «Илиада» сократилась бы до обычного небольшого размера, утратив свои уникальные особенности. Формула – это не просто повтор, ведь повторяющиеся словосочетания нередки и в литературных имитациях фольклора, формулы занимают своё определённое метрическое место в строке. Даже уникальное словосочетание может оказаться частью системы формул: сказитель не запоминает текст, а каждый раз создаёт его заново, тексты одной и той же песни могут сильно отличаться даже у одного и того же автора, но для слушателей это будет та же, одинаковая песня.
Гомер был поэтом-импровизатором, частью многовековой эпической традиции. Он жил во времена, когда уже появилась древнегреческая письменность, но сам, наиболее вероятно, был неграмотен. У поэм есть автор (или несколько), но этот тип авторства отличается от привычного нам в письменную эпоху. Поэмы были записаны под диктовку практически в том виде, в котором дошли до наших дней. Поскольку нельзя представить себе особого случая, который бы легко позволил исполнить «Илиаду» целиком, приходится признать одно из двух: либо поэма никогда не предназначалась для прослушивания полностью, что маловероятно; либо она считалась настолько грандиозным произведением, что люди готовы были терпеть неудобства и некоторые перерывы, чтобы слушать её в течение двух, трёх или четырёх дней. Гомер, должно быть, обладал необычайной славой, чтобы иметь возможность читать свой эпос слушателям, несмотря на его неестественный размер; но такая необычайная слава для подобного гения – лишь то, чего и следовало ожидать.
Многие изучающие литературу, даже те, кто не читает по-гречески, знают, что гомеровские эпосы очень повторяются; они знают, например, что Агамемнон – царь царей (владыка мужей) и что Ахиллес – быстроногий (πόδας ὠκὺς Ἀχιλλεύς, тридцать один раз). Подобные повторы – существительное с определениями – распространены и важны, но они составляют лишь часть картины. Внимательное изучение поэм открывает множество повторов разного рода. Если какое-то отдельное слово повторяется, оно может всегда или почти всегда находиться в одном и том же месте строки; имена многих персонажей или названия обычных предметов постоянно употребляются в связке с определёнными прилагательными или модифицирующими выражениями; целые строки повторяются; многие отрывки в несколько строк (например, сообщения) могут повторяться слово в слово; а часто возникающие ситуации, такие как облачение в доспехи или совершение жертвоприношения, описываются снова и снова очень сходным языком.
Язык поэм представляет собой искусственное соединение слов, конструкций и диалектных форм из разных регионов и разных этапов развития греческого языка – от позднего бронзового века примерно до 700 года до н. э. Описание обычаев и верований обнаруживает поразительное сходство со смешанной природой языка. Культурная картина в целом является искусственной. Реальные люди никогда не сражались именно так, как это представлено в «Илиаде», а их обычаи, связанные с погребением умерших, хотя и были сложными и, несомненно, несколько менялись от региона к региону и от эпохи к эпохе, вряд ли имели те самые противоречия, которые встречаются в «Илиаде» и «Одиссее». Большинство этих противоречий возникают из-за слияния разных поэтических версий, созданных в разные периоды. Ведь подобно тому, как язык «Илиады» предстаёт продуктом многих поколений устной поэзии, в котором то тут, то там сохраняются архаичные черты, время от времени вводятся новые элементы из современных разговорных диалектов, а новые виды искусственного произношения сначала допускаются, а затем становятся общепринятыми в интересах метрической гибкости, так и материальный и общественный фон постепенно складывается в единое целое.
То, что «Илиада» является поэзией, может показаться не требующим особых комментариев. Эта мысль может вызывать у современного читателя самые разные чувства – от восторга до, возможно, некоторой опаски, лёгкого неприятия при мысли об особых препятствиях, которые нужно преодолеть. В конце концов, это повествовательная поэма, а о большинстве повествований можно сказать, что они лучше удаются в прозе. Энтузиазм легче вызывает лирическая поэзия, ритмически менее строгая и лучше приспособленная для личного и эмоционального самовыражения, для которого поэзия может считаться привилегированным средством. В противовес этому можно сказать, что гомеровский гекзаметр – это размер одновременно живой и удивительно гибкий; что блестящее сочетание в «Илиаде» прямой речи с объективным повествованием в значительной степени устраняет монотонность, свойственную большинству подобных эпических произведений; и что «устные» характеристики, являющиеся столь важной особенностью гомеровского стиля, отнюдь не делают его просто наивным, а придают ему живость и чисто эстетическое удовольствие, которых лишено большинство повествовательных поэм.
