Марина Серова
Под знаком совы
Copyright © Серова М.С., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
– Тань, ну пожалуйста, это очень важно для меня! – Голос в телефонной трубке был радостно-возбужденным, что в одиннадцать утра субботы казалось личным оскорблением.
– Да ну, ты же знаешь, что я бобыль-затворник, – буквально выплюнула я, еще плотнее кутаясь в одеяло. Оно было моей крепостью, цитаделью и единственным значимым социальным контактом на сегодня.
– Мне что, взывать к твоей совести?
Я отчетливо представила, как Семенова на том конце провода сузила глаза и лукаво улыбнулась. Ее тон не сулил ничего хорошего.
– Попробуй, – буркнула я в ответ, уткнувшись носом в подушку.
– Попробую! – парировала она без паузы. – Например, напомню, что ты последнюю неделю в два часа ночи смотришь мои сторис. Хочешь узнать, как дела у старой подруги? Так спроси в лоб!
Я нахмурилась, хотя она этого видеть не могла. Чертова технологическая слежка.
– Ты что, смотришь, кто интересуется твоими сторис?
– Конечно, – прозвучало так же естественно, как «я дышу». – Особенно когда это делают мои друзья. Это же диагностика! По тебе, кстати, все ясно: приступы ночной сентиментальности и социальной тревожности, сведенные воедино. Лечение одно – живое общение.
Я простонала. Она попала в точку. Как всегда.
– Ну так ответь мне, как давно мы не виделись?
– Да что ты говоришь, Семенова. Я вообще-то периодически тебе пишу. Но у тебя там то Мальдивы с Антоном, то какие-то «расширения «Вертикали»… – я запнулась и поморщилась. Звучало это по-дурацки, как будто речь шла не о клинике эстетической медицины, а об освоении космоса.
– Хорошо, тут согласна. А ты не помнишь, как в школе кое-кто… кое-кому… – по тону было слышно, что Аня улыбается уже во весь рот, вспоминая ту самую историю…
– Ла-а-адно, все, сдаюсь. Ты победила.
– Отлично. Сегодня в 16:00. Я тебе адрес сброшу.
Я нажала «отбой» и еще раз взглянула на время. 11:21. Я вроде никогда не была совой, но осень – это точно не мое время. Это время хандры, горячего чая и оправданий, почему ты до сих пор не поменяла летнюю резину на зимнюю.
Я вылезла из кровати. Мир за пределами одеяла оказался холодным и враждебным. Уже несколько недель пейзаж в квадрате окна напротив моей кровати был выкрашен в пятьдесят оттенков серого. Я пошарила ногами по холодному ламинату в поисках тапочек-«медвежат», нашла только одного и, хромая, пошаркала сначала в ванную, а затем на кухню. В эту затяжную серость меня не спасал даже кофе.
Тем не менее, будь то ритуал или химическая зависимость, пропустить процесс кофепития я не могла. Сил на долгую церемонию с джезвой и кардамоном не было, поэтому я просто ткнула пальцем в кнопку на кофемашине – старой, вечно ворчащей, как обиженная пенсионерка в очереди. Она, фыркнув паром, выдала мне порцию черного. Напиток приготовился быстро, а может, мне так показалось, ибо мозг мой все еще находился в состоянии, близком к коматозному, и выпадал из реальности на паузы по десять секунд.
На мне была пижама с едва ли не выцветшими от стирок енотами, которые теперь смотрели на мир с усталым фатализмом, словно предвидя мой день. Я села на стул у подоконника, обхватив большую белую кружку – подарок от Ани с надписью «Лучший детектив» – обеими ладонями, будто это был святой Грааль, дарующий бодрость. Уставилась в окно с твердым намерением проснуться за то время, пока буду пить кофе.
Вид с седьмого этажа в Тарасове всегда был пестрым и честным: влево уходила громада типовых панелек-«свечек», вправо – покосившиеся, но гордые домики старого центра с барскими мезонинами и запущенными садами. Прямо передо мной, как навязчивый рекламный щит, высился новенький спортивный комплекс с зеркальным фасадом. Но сейчас передо мной был черно-белый графический роман под названием «Конец ноября». Небо напоминало грязную вату, приплюснутую низкой крышкой. Деревья стояли голые, мокрые и скрюченные. Вдали тускло блестела свинцовая лента Волги. Хорошо хоть дождя не было и асфальт внизу оказался сухим – на этом, как говорится, спасибо. Внизу копошились люди, укутанные в пуховики и шарфы. Климат у реки – обманщик: сырость пробирает до костей, а когда зима бесснежная, холодный воздух становится влажным и тяжелым, им дышать трудно, словно глотаешь ледяную кашу. Зима официально еще не пришла, но ноябрь, поджав хвост, уже семенил к ее порогу. Я сделала глоток кофе. Он был горьким и беспощадным, как эта погода. Идеальное начало дня для детектива, которому предстоит выслушивать истории «о расширении «Вертикали».
«Вертикалью» звалась клиника эстетической медицины, владельцами которой были Анна и Антон Семеновы. Аня – моя одноклассница. Она была веселой брюнеткой, яркой, и еще в школе я знала, что Семенова добьется успеха в бизнесе. Помню, как она в десятом классе организовала подпольное производство мыла ручной работы прямо на уроках химии. Не просто какие-то кривые брусочки, а целую линейку: с эфирными маслами, лепестками роз, модным тогда «ароматом чистоты». Лаборантка, пожилая Варвара Петровна, ворчала, но закрывала глаза – Аня умела располагать к себе даже самых суровых людей. Она же и продавала это мыло, красиво упакованное в крафтовую бумагу, по цене втрое выше магазинной. Все тогда думали: ну, химия у нее хорошо идет. А я видела другое: безупречное понимание формулы успеха. Смешать нужные ингредиенты (знания), придать привлекательную форму (маркетинг), упаковать в красивую историю (имидж) и продать с улыбкой, создающей ощущение эксклюзива. Прямо по учебнику.
Смотрю на нее теперь – владелицу «Вертикали» – и вижу ту же схему, только в масштабе. Чтобы преуспеть в таком деле, где люди платят за красоту и доверие, нужна была стальная хватка под бархатной перчаткой. Уверенность, граничащая с безрассудством, чтобы вложиться в дорогое оборудование. Педантичная дотошность в вопросах стерильности, составов, технологий – та самая школьная химия, возведенная в абсолют. И главное – умение быть не просто врачом, а психологом, этаким волшебником, который видит твои комплексы и уверенно обещает их исправить. У Анны это получалось органично. Она светилась какой-то внутренней убежденностью, что ее методы – лучшие. Клиенты это чувствовали и верили.
Я снова отхлебнула кофе. Внизу, во дворе, звонко залаяла собака. Вдалеке кто-то гудел клаксоном, вгоняя в тоску, – судя по звуку, это был отечественный автопром в предсмертной агонии.
Сегодня Семеновых ждала очередная победа. Я имела неосторожность просмотреть вчера вечером сторис об этом в ее аккаунте. Сегодня их ждал розыгрыш тендера на реконструкцию исторической аптеки в центре города, и Аня ни минуты не сомневалась в победе. Я, впрочем, тоже. Имела она все-таки нюх, превращавший ее в ходячий локатор удачи. Такие люди как будто заранее читают сценарий своей жизни, а все остальные – лишь статисты на заднем плане.
Черт, я реально даже не догадывалась, что эту опцию соцсетей – просмотр тех, кто тебя смотрит, – можно использовать как полноценный детективный профайлинг. Даже стыдно как-то. Но мы же всегда учимся, правда? Особенно легко учиться, когда тебя ловят с поличным в два часа ночи, и не на месте преступления, а на чужой виртуальной кухне.
Я снова сделала глоток. Кофе уже остыл, но почему-то стал казаться вкуснее – наверное, потому, что наконец-то начал работать. Я извлекла из кармана пижамы смартфон, потяжелевший, казалось, от осознания собственной вины. Открыла соцсеть. Вчерашняя сторис еще не исчезла, а за ней уже появилась новая. Со старой переснятой фотографии смотрели я и Аня, лет по шестнадцать, с дурацкими челками и в школьной форме. Надпись гласила: «Эксперты по тендерам и подсказкам с третьей парты. Скоро новое достижение!»
Я улыбнулась. Знает, красотка, что я посмотрю. И это не демонстрация, а такой изящный айфонный ультиматум.
