Ася Лавринович
Что скрывает Диана
© Ася Лавринович, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава первая
Глухой хлопок пробки, шипение, брызги, смех, музыка из портативной колонки, все перебивают друг друга и дружно смеются.
– На-а-сть, а можно его попросить… того самого? – шепнула мне на ухо одногруппница Мила.
– Чего «того самого»? – не поняла я.
Мила показала на водителя нашего лимузина.
– Пусть он поднимет перегородку, чтобы нас не слышать.
– Нас сложно не услышать, – поморщившись от шума, сказала я. – Зачем тебе перегородка? Что такого ты собралась делать?
Спросила я с некоторой опаской. Мы договаривались, что водитель подбросит нас до кинотеатра, где сегодня должна состояться премьера сериала, в котором моя мама, Диана Новак, исполнила главную роль, и, собственно, поэтому я и мои одногруппники отправились на красную ковровую дорожку. Я пообещала ребятам проводить всех после показа за кулисы и познакомить с актерами и съемочной командой. Но дорога к кинотеатру сразу приняла чересчур шумный оборот. Мои дорогие одногруппники ввалились в арендованный лимузин так, словно планировали отметить в нем выпускной, до которого нам оставалось еще два с половиной года. Я просила ничего в машину не брать, ведь на премьере нас ожидал фуршет, но, как только лимузин тронулся, откуда ни возьмись тут же материализовались напитки, закуска и подключенная к телефону портативная колонка. Все это не входило в мои планы, потому что водителем лимузина был старый приятель моего отца, – собственно, лишь поэтому мне удалось уломать маму на этот спектакль и впервые устроить помпезную вылазку на премьеру. Да, мне очень хотелось произвести впечатление. Сейчас радовало лишь одно: по левую руку от меня сидел Леон Артемьев – первый красавец нашего потока, мечта всех студенток Высшей школы бизнеса. Честно говоря, ради него все и затевалось: и приглашение на премьеру, и арендованный лимузин, и непривычные платье и каблуки. Маме не нравилась компания, с которой я проводила время в университете. Она считала их взбалмошными и ненадежными и, скорее всего, оказалась недалека от истины. Но из-за Леона я готова закрыть глаза на все недостатки приятелей и сконцентрироваться исключительно на Артемьеве. Впервые я запала на кого-то так сильно, что решила выбраться из привычной скорлупы. Маму мои пламенные признания в любви к Леону впечатлили, поэтому она сжалилась и помогла организовать эту поездку: достала проходки, связалась с папиным приятелем и арендовала лимузин, а еще переодела меня из привычных кед, джинсов и худи в брендовое светлое платье и ботильоны на высоком каблуке. Последнее, пожалуй, было все-таки лишним, потому что, в отличие от мамы, грациозностью я не отличалась.
– Ничего такого я делать не собиралась, – оскорбилась Мила. – Просто бесит, что он все слышит и, наверное, пялится на нас на каждом светофоре.
– Тут есть связь с водителем! – вклинилась в наш диалог Ника.
Они с Милой были лучшими подругами, и, пожалуй, я кривила душой, когда говорила, что парад тщеславия был предназначен лишь для Леона. В глубине души я немного завидовала их дружбе. В лицее у меня так и не получилось сблизиться с кем-то из девчонок, в универе ждала та же участь. С детства мне казалось, что мои известные родители перетягивали все внимание на себя. Если кто-то и заводил со мной дружбу, то рано или поздно начинались просьбы добыть контрамарку в театр, взять автограф для родственников, сфотографироваться, расспросить про других звезд кино или провести на светскую тусовку. И если в старших классах это ранило, в университете я решила отпустить наконец ситуацию и научиться получать выгоду. Что я и решила делать, сблизившись с Милой и Никой, которые дружили с Леоном…
Ника протянула Миле трубку для связи с водителем.
– О-о-о! Отлично! – обрадовалась Мила.
К ним присоединился Паша, и следующие несколько минут они наперебой орали всякие глупости. Вместо того чтобы попросить опустить перегородку, чего изначально хотела Мила, ребята, наваливаясь друг на друга, чтобы дотянуться до трубки, задавали глупые вопросы: женат ли наш водитель, какой у него водительский стаж, какая длина лимузина, а Паша интересовался, можно ли заказать роллы или пиццу. Мне надоело смотреть на их кривляния, и я повернулась к Леону. Весь путь он, в отличие от Милы, Ники и Пашки, молчал, о чем-то задумавшись. За вечер мы не перекинулись даже парой слов, и мне было нелегко начать общение. По пути к кинотеатру на плавных поворотах мы соприкасались плечами, и каждый раз мною овладевало страшное волнение.
– Был когда-нибудь на таких премьерах? – спросила я, набравшись смелости. И сама не узнала свой голос: он показался мне неестественно высоким.
Леон повернулся и с интересом осмотрел мое лицо. Мне стоило больших усилий выдержать его взгляд. В свете нарядной неоновой подсветки лимузина темно-синие глаза Артемьева светились бархатным блеском.
– Нет, иду впервые, – наконец отозвался Леон, – Мила предложила вписаться, а у меня как раз вечер свободен.
Я, расплывшись в улыбке, отвернулась и уставилась в темное окно, за которым по широкому проспекту рассыпались габаритные огни. Все-таки мой план «подружиться» с Милой и Никой был точен, как швейцарские часы. Эти девчонки в отличных отношениях со всеми ребятами потока. Для них не составляло труда завести новые знакомства. Мила и Ника могли пообщаться с кем угодно, кроме звезд. Тут я им и пришла на помощь. Только холодный расчет с обеих сторон.
– Там здорово! – вновь повернувшись к Леону, заверила я, стараясь придать своему голосу легкость.
Мне не хотелось, чтобы Леон счел меня занудой. Он редко посещал пары, и все-таки иногда мы пересекались на больших потоковых лекциях. Только я сидела за первой партой, а Артемьев обычно прятался на последней, заваливаясь на занятия после бесконечных ночных тусовок, о которых рассказывал на переменах. Я не участвовала в этих беседах, лишь ловила отрывки рассказов о беспечной молодости. Мне оставалось только завидовать Леону, Миле, Нике и другим подобным им ребятам, потому что моя жизнь была абсолютно тухлой и серой. Возможно, еще и поэтому мне захотелось завоевать сердце Артемьева. Там, где он, всегда движ и веселье. Кто знает, может, у нас все получится и Леон раскрасит мою бесцветную жизнь? Чтобы Леон не сорвался с крючка раньше времени и не слился с премьеры, я сообщила: «После показа будет небольшой фуршет, где можно пообщаться с актерами и большой съемочной командой».
– И Катя Благова будет? – спросил Леон, и в его взгляде проскользнуло что-то хищное.
Это меня смутило. Катя Благова – молодая, подающая надежды актриса, которая сыграла в сериале дочь главной героини, и Леон не мог этого не знать.
– Будет, – кисло отозвалась я, уже догадываясь, что Артемьев неспроста проявляет интерес к новоиспеченной кинозвездочке.
– Это та, что встречается с Никитой Миллером? – вклинилась в наш диалог Ника.
– А Никита Миллер тоже там будет? – оживилась и Мила, наконец оставив в покое бедного водителя лимузина.
– Вообще-то должен быть, – ответила я с надеждой.
Присутствие Никиты Миллера на премьере было бы очень кстати. Тогда Леон не смог бы переключиться на Катю, потому что Благовой будет не до новых кавалеров – они с Никитой часто публично выясняли отношения, бурно ссорились, а затем жарко мирились на радость желтой прессе.
– Ох, Никита Миллер – настоящий красавчик! – снова вздохнула Ника, чем вызвала у меня раздражение. Впервые я завела беседу с Леоном тет-а-тет, и эти две уже тут как тут!
– Да, – согласилась Мила, – жаль, росточком не вышел.
Сама Мила Некрасова гордо носила титул «Мисс Университет», ростом была за метр восемьдесят и подрабатывала в местном модельном агентстве, поэтому и к выбору парней относилась щепетильно, выдвигая строгие требования. Чаще всего наши мальчики не дотягивали до нее в самом прямом смысле этого слова, особенно когда Мила была на каблуках. Но Ника тут же вступилась за бедного Никиту Миллера, который даже не ведал, что из-за него в нашем лимузине разгораются настоящие баталии.
