Лекарь-попаданка. Трофей для дракона
Пролог
Пролог
Запах антисептика душит, будто вдыхаю не воздух, а что-то горькое и тягучее. Лампы над головой жгут глаза, белый свет режет зрение. Мир сузился до операционного поля, до ритма монитора, до моих рук.
Скальпель скользит уверенно, как всегда, хотя пальцы чуть подрагивают. Сердце в груди рвётся из ритма, словно барабанщик сбился и больше не найдёт такта. Боль где-то рядом, в глубине, вполне себе ощутимая, но я отталкиваю её. Мне нельзя останавливаться.
- Марина Павловна, вы в порядке? – голос медсестры сквозь вату. И остальные замирают, ожидая ответа.
- Да, - лгу. «Ещё минут десять, и справлюсь», - обещаю себе.
«Марина, нельзя напрягаться. Ты не готова», - звучат в памяти голоса коллег. Я не слушаю. Я должна довести операцию до конца. Человек на столе доверил мне свою жизнь.
Игла протыкает кожу, тянет нить. Каждый стежок отзывается тупым ударом в грудь. Но руки всё ещё точные, выверенные. Последний узел. Последний рывок. Пациент спасён.
И тут же удар. Жгучая боль, будто железный крюк вонзается в сердце. Воздух исчезает. Колени подламываются, кто-то подхватывает, усаживая осторожно на пол.
- Марина Павловна! - голоса где-то сверху, сквозь гул, будто из-под воды. Хлопанье по щекам, топот ног и попытки помощи.
Перед глазами вспыхивают картины: яркие, рваные.
Смех матери — звонкий, тёплый, такой далёкий. Её руки, пахнущие хлебом, когда я была маленькой.
Звуки бабушкиного патефона в маленьком деревенском доме, где занавески всегда белые и накрахмаленные.
Первое признание в любви, дрожь губ и сладкая неуверенность юности.
Объятия, от которых кружилась голова, взгляд, в котором я видела своё будущее. Мой первый и единственный мужчина, у которого теперь другая семья.
И Ваня, мой мальчик. Одиннадцать лет - так мало и так бесконечно. Его смех, его шаги по коридору, его голос: «Мама!»
И тишина, которая пришла потом, когда его не стало. Тишина, которую я носила в себе последние полгода.
После инфаркта меня откачали. Я приходила в себя, но не понимала: зачем жить. Потому и рвалась на работу, которая дарила хоть какой-то смысл.
Слёзы жгут глаза, но я улыбаюсь. Потому что даже через боль чувствую: устала жить. Я любила, спасала, теряла. Однажды у меня отняли сына, а теперь и меня саму. Но я спасла кого-то другого.
«Я сделала всё, что могла», - последняя мысль.
И тьма мягко смыкается надо мной.
Глава 1
Глава 1
Империя Сендрия.
Камарвелл - крепость-монастырь
ордена Вальтрис.
На столе передо мной мальчишка лет десяти. Его корчило от боли всю ночь. Даже в этом мире умирают от аппендицита.
Очнувшись на ледяном полу в старом храме среди обломков месяц назад, я узнала, что теперь меня зовут Ивэльда Тарвейн, мне двадцать лет, и я дочь главы ордена Вальтрис, в задачи которого входила охрана Закатного камня.
Я никогда не видела ни загадочного камня, ни отца, который погиб в ту ночь, когда я пришла в себя. Но поняла, что снова стану спасать чужие жизни, раз мне дали второй шанс.
В маленькой комнате, оборудованной мной в качестве операционной, воздух спертый. Здесь нет ни ярких ламп, ни мониторов - только магические шары, заряды которых вот-вот иссякнут, отвары и мази, несколько артефактов от болевого шока, заживляющие повязки и старые инструменты, которым впору лежать на музейных полках, а не ковыряться в чужих внутренностях.
Чувствую, как мир вокруг дрожит от крика и топота: на улицах шум, звон железа, гул. Уже три дня крепость осаждают драконы, которые не могут обрести вторую ипостась из-за магической защиты. Так бы они давно ворвались сюда.
Делаю разрез. У меня своя битва, и я намерена одержать победу.
В ассистентах у меня только Канас – девушка-сирота, воспитанная местным монахом. Она хотя бы не падает в обморок от вида крови, ловит каждое моё слово и смотрит преданно и с любовью, готовая делать то, что скажу. Мужчины на защите монастыря. Есть убитые и раненые, которые размещены в соседних комнатах.
- Щипцы, - командую, и в мою руку ложится инструмент. – Бинт сюда, пропитывай.
- Её пальцы уверенны, но слышу, как бьется сердце, как второе эхо моего собственного. Одно неверное движение - и мы лишимся мальчишки.
Различаю тяжёлые шаги за дверью: глухой, ритмичный стук сапога по камню, от которого внутри всё сжимается. Не знаю наверняка, но уверена – монахи ходят иначе.
Дверь в операционную с грохотом распахивается, но я не оборачиваюсь, осторожно подношу скальпель к мешку, чтобы отделить его.
- Иви, беги, я их задержу, - шёпот Канас, и краем глаза вижу, как она берёт нож.
- Стой тут, - отвечаю негромко, продолжая работу, но тут же шаги звучат снова.
- Не подходите, - Канас всё же выскакивает вперёд, угрожающе выставляя нож. И я поднимаю глаза, смотря на врага.
Широкоплечий черноволосый мужчина, лицо которого пересекает старый шрам, смотрит хищно и надменно. Он воин – это видно по мечу в его руке, по окровавленным кожаным доспехам.
- Наш генерал тяжело ранен. Ты пойдёшь с нами, - бросает фразу так, будто оказывает мне честь, от которой я должна рухнуть к его ногам.
- Я пойду с тобой, но как только закончу здесь, - говорю спокойно и уверенно. – Выйдите из операционной.
За его спиной несколько воинов, один из которых держит монаха. Видимо, он и подсказал, где меня искать. Но я не виню его за это.
- Немедленно! – рычит Шрам. – Или я убью тебя, - угрожает, выставляя меч в мою сторону. Только мне не страшно. Я уже умирала.
- Сделаю операцию и пойду, или пусть ваш генерал поищет себе другого лекаря, - зло смотрю ему в глаза. – Канас, - зову помощницу, которая в нерешительности возвращается. – Держи здесь, - требую от неё подчинения, потому что она в шоке.
Несколько секунд тишины и, к моему удивлению, меня не хватают. Один плюёт на пол, другой подходит и начинает следить за тем, что мы делаем.
Довожу до конца, проверяю дыхание мальчишки. Он жив, и это главное.
Мою руки с отваром, снимаю передник, в который старая кровь настолько въелась, что никакая вода уже не отмоет, и беру инструменты, которые могут понадобиться.
Шрам разворачивается и молча уходит, а я следую за его широкой спиной.
Глава 2
Глава 2
Каменные улицы встречают шумом войны. Ветер несёт запах гари и пепла, вдалеке клубится чёрный дым над башней ордена.
Мы идём по мостовой, скользкой после ночного дождя и крови, пару раз спотыкаюсь о тела и едва не падаю. Я видела смерти, но так и не привыкла к ним. Каждый раз моя душа сжимается от жалости и вспоминается Ваня. Я не смогла его уберечь. Он возвращался из школы, когда его сбила машина. Один удар – и нет жизни, ради которой я жила все эти годы.
С мужем мы разошлись, когда сыну было семь. Он просто собрал вещи и сказал, что полюбил другую. Я стояла и смотрела, как рушится наша семья, но не произнесла ни слова. А Ваня бился в истерике, моля отца остаться, и Егор отрывал от себя маленькие цепкие руки.
Мы научились жить без Егора. Но без Вани я так и не смогла…
Детский крик вырывает из задумчивости, и сердце строчит пулемётной очередью. Оглядываюсь, смотря, как воин вытирает меч о платье погибшей женщины, а рядом девочка лет семи. Она бросается на врага с кулаками, потому что желает отомстить. Рука дракона замахивается для удара, но я бегу, бросив саквояж. Только бы успеть.
Вклиниваюсь между мужчиной и испуганным ребёнком, и дракон замирает в удивлении. Но потом решает наказать и меня. Делаю вдох, смотря как клинок летит в мою сторону, но не отворачиваюсь. Сталь перехватывает чужая сталь, и Шрам откидывает воина, рыча от ярости, а потом берёт меня за локоть, больно дёргая в сторону.
- Ещё раз выкинешь что-то подобное, - но тут же замолкает, потому что угрожать мне смертью – глупо. Он только что видел: я не боюсь её. – Южа! – плюёт мне в лицо словом, которое впервые слышу.
