Smart Reading
Дарующая жизнь. Женские архетипы в материнстве: от Деметры и Персефоны до Бабы-яги и Василисы Прекрасной. Лиза Марчиано. Саммари
Оригинальное название:
Motherhood: Facing and Finding Yourself
Автор:
Lisa Marchiano
Сказкотерапия: как работа с бессознательным помогает осмыслить материнство
Материнство – один из самых сильных и трансформирующих опытов в жизни женщины. Оно может приносить радость и смысл и одновременно вызывать усталость и внутренние кризисы, обостряя вопросы идентичности, личных границ и контакта с собой. Нередко оно оказывается совсем не таким, каким женщина представляла его.
Юнгианский [1] аналитик и психотерапевт Лиза Марчиано предлагает смотреть на материнство как на путь внутреннего развития и возможность соприкоснуться с теми частями себя, которые раньше оставались в тени. В основе ее подхода – работа со сказочными и мифологическими образами и сюжетами, которые помогают безопасно говорить о сложных чувствах, находить смыслы, проживать внутренние конфликты и формировать новые модели поведения.
В аналитическом прочтении Марчиано все персонажи сказки рассматриваются как части одной психики. Герои, антагонисты, помощники и чудовища – это не внешние фигуры, а разные аспекты внутреннего мира: импульсы, страхи, защитные стратегии, вытесненные желания и ресурсы.
Вот почему эти истории не рассказывают о «правильном» или «неправильном» поведении. Они показывают, как внутри одного человека сосуществуют и конфликтуют разные силы – и какие исходы возможны в зависимости от того, как выстраиваются отношения между ними. Сказки помогают удерживать амбивалентность – способность одновременно переживать противоречивые чувства:
• любить ребенка и злиться; [2]
• видеть в новой роли смысл и скучать по прежней свободе;
• испытывать потребность в близости и дистанции;
• заботиться и нуждаться в заботе.
Архетипические образы – матери, дочери, ведьмы, спасительницы, вечной девушки или странницы – отражают устойчивые формы психологического опыта и отношений и помогают увидеть внутренние конфликты и трансформации, через которые проходит женщина.
Колодец: вход в бессознательное
В мифах и сказках разных народов снова и снова появляется образ колодца. Он может быть источником воды, вратами в иной мир или опасной глубиной, в которую страшно заглянуть. Колодец всегда связан с тем, что скрыто под поверхностью и не поддается полному контролю.
В юнгианском подходе сказки и мифы описывают не отдельные события, а универсальный процесс внутренней инициации. Он разворачивается как последовательность трех этапов:
• утрата привычного;
• пребывание в глубине;
• возвращение в иной форме.
Этот путь редко бывает добровольным. Чаще всего женщина оказывается «брошенной в колодец» [3] – в ситуацию, где прежние способы справляться больше не работают.
Пребывание внизу связано с растерянностью, злостью, страхом и утратой ориентиров: в колодце темно, легко заблудиться и никто не гарантирует безопасного исхода. Возвращение же никогда не означает возврата к прежней жизни: героиня выходит из него преображенной, либо обретя ценный дар, либо пережив опустошение… Или не выходит вовсе.
В юнгианской традиции глубинное пространство психики, скрытое за образом колодца, называют коллективным бессознательным. Оно не принадлежит одному человеку: в нем сосредоточен опыт многих поколений – формы переживания утраты, страха, любви, опасности и перемен. Именно из этого слоя психики, как считал Юнг, возникают повторяющиеся сюжеты мифов и сказок, независимо появляющиеся в разных культурах.
Спуск в глубину – это риск, но и единственный путь к подлинным изменениям. Материнство влияет похожим образом. Оно вынуждает женщину отказаться от иллюзий, столкнуться с усталостью, злостью и страхом, но при этом открывает доступ к глубинным ресурсам – интуиции, творчеству, способности чувствовать и выдерживать сложные состояния.
«Два ларца»: доверие к глубине
Однажды женщина велела своей ленивой и грубой дочери и доброй и покладистой падчерице прясть у колодца с условием: у кого первой порвется нить – ту столкнут вниз. Своей дочери она дала хорошую шерсть, а падчерице – плохое волокно. Нитка у той вскоре оборвалась, и мачеха столкнула девушку в колодец.
Девушка очутилась в дивном краю и пошла по дороге. Всем, кто ей встречался, она помогала. Наконец она дошла до домика, где жила старуха, и та оставила ее у себя служить. Старуха стала давать девушке трудные задания. Одни из них та выполняла сама, с другими ей помогли те, о ком она прежде позаботилась. После службы старуха разрешила девушке выбрать ларец: маленький черный или большой роскошный красный. По совету помощников девушка выбрала маленький. Когда она вернулась домой и открыла ларец, из него посыпались драгоценности.
Тогда мать столкнула в колодец родную дочь. Но та всем грубила, никому не помогала и плохо служила старухе. Когда ей предложили выбрать ларец, она забрала большой красный. Дома она открыла его, оттуда вырвался огонь и сжег ее вместе с матерью.
Погружение в колодец в этой сказке начинается как вынужденный шаг: падчерицу в него сталкивают. Это отражает важную для Марчиано мысль: инициация часто начинается не тогда, когда мы готовы, а тогда, когда прежняя жизнь становится невозможной. Вторая сестра переживает другой опыт: движимая предчувствием награды, она идет в глубину сама. Так сказка показывает два разных входа в инициацию: через утрату и через иллюзию выгоды.
Две сестры – это не «хорошая» и «плохая» женщины, а разные способы отношения к внутреннему миру. В каждой из нас есть часть, которая готова слушать, замечать и взаимодействовать с тем, что происходит внутри, – и часть, которая отвергает, обесценивает и требует немедленной награды. Они постоянно конкурируют за то, каким образом мы будем обходиться с трудностями.
Добрая сестра не контролирует происходящее, но вступает в контакт с тем пространством, в котором оказалась, принимая временность процесса. Она не знает, чем все закончится, и не торопит результат, остается внимательной и открытой.
Грубая сестра, напротив, не выносит ожидания и неопределенности – она требует награды сразу, не выдерживая самого процесса внутренней работы. Выбор красного ларца отражает ожидание компенсации за страдания.
Однако работа с глубиной не дает быстрых и эффектных результатов. Она требует терпения, готовности сблизиться с тем, что происходит внутри, и отказа от желания немедленной награды. Именно такая позиция делает возможным возвращение из колодца не с тяжестью разрушения, а с новым запасом внутренней силы.
Вопросы для размышления
• Был ли в вашей жизни момент, когда вы чувствовали, что вас «столкнули в колодец» – в ситуацию, к которой вы не были готовы?
• Представьте, что вы мачеха, которая настолько сильно ненавидит падчерицу, что постоянно ищет способы избавиться от нее. Есть ли в вашей жизни что-нибудь, к чему вы испытываете подобные чувства?
• Бывало ли так, что вы безуспешно пытаетесь наладить какой-то аспект своей жизни – будто пытаетесь прясть, но нить постоянно рвется?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
