Захар Прилепин
Чужецарствие
© Захар Прилепин, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
От автора
В этой книге я пытаюсь заговорить распад нашей страны.
Виновницей грядущего распада может стать идеология, выдающая себя за русский национализм, но таковой не являющаяся.
Современное правое движение в России не имеет никакого отношения ни к славянофильству, ни к национальной традиции, но является одной из форм русофобии, небезуспешно мимикрирующей под патриотизм и русофилию. В сущности, перед нами очередной уродливый извод вульгарного западничества и оголтелого либерализма.
Одержимые правыми идеями могут цепляться к деталям в этой книге, а иные доводы или факты оспорить. Оспорить детали несложно. Куда сложней нашим оппонентам понять, что дела их вредоносны, какими б добрыми побуждениями они ни руководствовались. Впрочем, я всё меньше верю в идеализм носителей белогвардейских и монархических идей.
В центре правого движения в России стоят, как правило, московские элитарии из номенклатурных семей, вербующие по всей стране малообразованную националистическую пехоту, заточенную на борьбу с нацменами и «леваками». В этой книге вы не найдёте конкретных имён. Во-первых, потому что они очевидны, во-вторых, потому что меня волнуют не имена, а идеи.
У правых есть несколько обуревающих их идей.
– Не допустить интеграции на просторах бывшей Российской империи. Сделать немыслимым воссоздание в той или иной форме СССР. Сорвать любые объединительные процессы на евразийском пространстве. Высмеять и опорочить самое понятие евразийского сотрудничества.
– Не допустить создания международных союзов со странами Глобального Юга взамен исчерпавших себя союзов с представителями США и Европы.
– Ликвидировать советское идеологическое наследие, приравняв социалистические идеи к экстремизму. Сделать немыслимой саму идею о возможности борьбы за социальную справедливость.
В начале нулевых в России планировалось либеральное восстание постсоветской буржуазии, но оно провалилось. Нам готовят второе восстание, на этот раз – националистическое. Чем бы ни руководствовались сами националисты, заказчики восстания ставят себе ту же, что и в прошлый раз, цель – разрушение России.
Глава первая. Реванш
Нас такому не учили
Папа мой был директор школы, коммунист. Очень высокий, очень сильный. На школьных концертах помню его то с баяном, то с шестиструнной гитарой, то с аккордеоном, то с русской семистрункой. Отец подхватывал аккомпанемент любой песни, что запевали наши деревенские школьники, их родители, учителя.
Пели тогда много военных и предвоенных песен, пели песни Гражданской, которая тогда казалась недавней, позавчерашней. В зале сидели ещё полные сил деревенские бабушки, родившиеся до революции! В начале века! В первых комсомолках ходившие, лапти носившие!
Вдохновенно пели и стар, и млад, в музыке растворяясь. Отец играл, закрыв глаза. Он был удивительно красив в эти минуты.
Потом запевали русские народные, рязанские страдания, казачьи, иной раз малороссийские песни – всё это многоголосие лепило меня, создавало.
Партбилет не помешал отцу в 1969 году крестить мою сестру Лену, а в 1975 году меня – в церкви Святой Параскевы села Казинка Скопинского района Рязанской области.
Сестра моя Лена, помню, возглавляла пионерский отряд. Она тогда была самая высокая в классе, выше всех мальчишек. Свой пионеротряд Лена гоняла маршем, добиваясь от них чёткости шага. И её слушались – возглавляемый сестрой отряд неизменно брал первые места на смотрах!
Потом наша семья переехала в город Дзержинск тогда ещё Горьковской области. Сам того не желая, я вошёл в число главных школьных активистов. Мне доставалась подготовка стенгазет к советским праздникам. Каждый понедельник я готовил политинформацию о мировой политике. На дни рождения Ленина я лучше всех читал в актовом зале есенинского «Капитана Земли». Преподаватель начальной военной подготовки, уходя покурить, оставлял меня старшим: я быстрей всех разбирал и собирал автомат Калашникова, назубок помня его ТХК.
Школьное руководство выбрало меня знаменосцем школы. В городском Дворце культуры при полном зале я произнёс клятву знаменосца. Затем, перепутав от волнения, опустился не на левое, как было надо, а на правое колено и поцеловал край красного знамени.
Под рокот барабанный я выносил знамя (две девчонки шли вослед) на Первое мая, на Девятое мая, на Первое сентября – перед всей своей школой, перед учителями и родителями. О, как я волновался всякий раз!
Школа моя носила имя Героя Советского Союза лётчика Александра Молева – он в ней учился. Молев погиб, повторив подвиг Гастелло. Я нёс красное знамя, проходя мимо его бюста у школы – он смотрел на меня.
К чему я это всё рассказываю?
То здесь, то там слышу: «Надо отказаться от советского прошлого! Надо покаяться за него! Надо, – иные даже так нынче говорят, – выхаркать, выблевать его. Иначе счастья, – говорят, – нам не будет». Порой подобное предлагают политические беженцы с Украины: у себя они там выблевали, теперь сюда явились обучать всех тому же навыку. В России есть люди, которые выслушивают эти вздорные речи без раздражения и даже согласны с произносимым.
Знаете, что скажу? Меня этому в детстве не учили. Меня учили другому: предавший однажды, предаст всегда. Меня учили беречь галстук, потому что он одного цвета с нашим победным красным знаменем – именно оно поднялось над миром, заслонив собой человечество от самого страшного зла.
От кого я должен отказаться? От папы? От старшей сестры, ведущей свой пионерский отряд? От октябрятской звёздочки с маленьким Володей Ульяновым? От себя самого, идущего под дробь барабанов с красным знаменем в руках 9 мая 1987 года – в год семидесятилетия русской революции? За год до того, как Советский Союз на государственном уровне отметил тысячелетие принятия христианства, преодолев тяжёлое противостояние прежних лет между моей церковью и моей советской властью?!
Слушайте, что думаю. Истинная вера не может учить людей отказываться от отцов и сестёр. От песен, воспитавших их. От знамени, трепетавшего на октябрьском ветру. Через годы я слышу его чистый запах – оно касалось моего лица.
Никогда я в это не поверю – что так надо.
Мы куплены дорогой ценой. Не убоимся зла, идя долиной смертной тени. Мы не такие ещё долины и взгорья проходили.
Перспектива
В России, если широко обобщать, существуют три ведущие идеологии: либерально-буржуазная, или западническая; левосоциалистическая, так или иначе коммунистическая; правомонархическая, то есть националистическая.
Я вырос в СССР. На мой взгляд, история СССР являла собой небезуспешную попытку совместить социалистический проект и русский традиционализм. Я знаю все недостатки советского проекта и скорблю о затяжном конфликте с церковью. Я застал позднесоветское ханжество и повальное неверие в советскую пропаганду.
Но помню и другое – невероятную созидательную работу, проделанную моим народом. Советское государство просуществовало семь десятилетий, но в последующие десятилетия его запасы, его наработки, его великие достижения продолжали удерживать на плаву нашу страну. Все эти годы мы пользовались, как выяснилось, почти неисчерпаемыми ресурсами советского прошлого – от запасов ВПК до сюжетов киностудии «Союзмультфильм».
Столкнувшись в 2022 году с войной, мы осознали великую мобилизующую силу советской героической литературы: все эти, по сути, «жития святых» XX века, чьи примеры нас вдохновляют по сей день. При этом выходцам из СССР ничто не мешает восхищаться свершениями романовской эпохи или эпохи Рюриковичей: прошлые века были крепко подшиты к социалистической государственности.
Мне, советскому мальчишке, как и любому подростку на пространстве СССР, были равно близки и партизаны Великой Отечественной, и партизаны Дениса Давыдова. Походы Святослава, Александр Невский, Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Полтава, подвиг батареи Раевского, Ермолов, Скобелев, Фрунзе, Жуков – всё перечисленное составляло один героический ряд. Утверждение, что для советских патриотов «история началась в 1917 году», нелепо и ложно.
