Ирина Левит
Месть удалась на славу
Серия «Любимый детектив»
Серия «Любимый детектив» была удостоена
Премии МВД РФ в 2018 году.
© Левит И.С., 2025
© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025
Глава 1
Илья Семенович Возницын никогда не жаловался на бессонницу. Хотя мог бы начать: все-таки шестьдесят два года – это не двадцать два, когда здоровый сон оберегаем молодостью. Однако же в свои годы Илья Семенович вполне был доволен хорошим сном, который всецело соответствовал хорошему здоровью. Объяснял это Илья Семенович просто: вся его жизнь была связана со спортом. Нет, ни в чем конкретном он не отличился, даже до третьего юношеского разряда не дотянулся, однако же считался настоящим мастером – по части организации спортивной работы.
Еще будучи студентом сельхозинститута? Возницын возглавил спортсектор в комитете комсомола. После окончания факультета механизации вернулся в родной Кураевск, но распределение получил не по основной специальности, а в райком ВЛКСМ, инструктором по спортработе. Затем были райисполком, райадминистрация, где он все так же двигался по одной «беговой дорожке», а семнадцать лет назад Возницына назначили директором районного спортивного комплекса – только что реконструированного, но практически отстроенного заново.
Илья Семенович воспринял должность как заслуженное признание своих организаторских талантов. Как возможность, получив самостоятельное дело, развернуться во всю мощь своих умений и желаний. И он развернулся! Кураевский спорткомплекс считался лучшим среди всех в сельских районах области, да и городским мало кому уступал, а в кабинете директора целая стена была увешана грамотами и благодарностями лично Возницыну.
Несколько раз Илью Семеновича приглашали на работу в областное управление спорта, но он всегда ловко уворачивался, придумывая (дабы не вызывать отрицательных эмоций) исключительно убедительные отговорки. На самом же деле он предпочитал быть удельным князем, нежели мальчиком на побегушках при царском дворе, а самое главное – он любил Кураевск, где прожил почти всю жизнь, где у него было все обустроено, где он знал массу народа, где его искренне уважали.
Да, Возницына уважали. И за деловые качества, и за твердый, но в то же время легкий характер. А еще (не все, конечно, некоторые ехидно усмехались) – за принципиальную честность в отношении денег. Весьма ловкий по части добычи этих самых денег для своего спорткомплекса, директор ни разу не пустил ни одного доверенного ему рубля налево, а тем паче, не положил в собственный карман.
Одна история вообще лет шесть назад стала широким достоянием благодаря бригадиру ремонтной бригады, который разболтал о ней от удивления и где-то даже от злости. Бригаду наняли для покраски стен в большом спортзале, бригадир, мужик ушлый, определил расход краски по принципу «один пишем – два на ум кладем». Ну а кто точно проверит, объем работ-то приличный… Однако директор (вот зануда и крохобор!) блокнотик с ручкой вытащил и без всякого компьютера и даже калькулятора принялся в столбик считать, после чего выдал, что краску, конечно, надо закупить с запасом, но совсем не таким, каким бригадиру хочется. А через несколько дней зашел в спортзал с пол-литровой банкой, отлил триста миллилитров и со словами «жена просила малость» показал бумагу из бухгалтерии об оплате тех самых трехсот миллилитров. «И ведь фигня – деньги! – негодовал бригадир. – У нас же краска в большущих банках, ну плеснул бы и – все. Так нет же, не поленился, официально все оформил, заплатил, наверняка чтобы всем в морду ткнуть, какой он честный!» Те, кто Возницына плохо знал, пожимали плечами: в самом деле, чего уж так мелочиться? А кто знали хорошо, тоже пожимали плечами: ничего особенного, обычная ситуация.
Районное руководство (да и областное тоже) относилось к Возницыну с доверием, а потому его просьба провести комплексную финансово-хозяйственную проверку спорткомплекса вызвала недоумение. «Последняя проверка проходила пять лет назад, а я хочу спать спокойно», – настаивал директор.
В общем-то он хитрил. Про свою финансово-хозяйственную деятельность все знал в деталях и ничего не опасался. Однако же имел вполне конкретный интерес, о котором, разумеется, помалкивал, считая, что всего лишь проявляет директорскую изворотливость – вполне, с его точки зрения, похвальную.
Накануне Возницын провел своего рода генеральную репетицию завтрашнего приема комиссии и вернулся домой в восемь вечера весьма довольный – и самой репетицией, и тем, что успел попасть под родную крышу до дождя, который начался спустя полчаса. Вообще-то дождь собирался весь день и тут наконец полил – обильный, по-осеннему холодный, в общем, противный. Однако Возницына это уже не беспокоило, как не беспокоил и предстоящий визит, и он со спокойным сердцем лег спать.
Однако же в районе двух ночи проснулся. От чего-то тревожного, царапающего острым когтем прямо в голове. Илья Семенович очень удивился, попытался поудобнее уместиться на подушке, закрыл глаза, но сон не возвращался. Бессонница – это было нечто совершенно новое и в некотором смысле пугающее. Особенно потому, что царапающий коготь явно возник не просто так, а как напоминание о некоем моменте, который непростительно забыт или упущен.
Илья Семенович уставился в темное окно, прислушался к ровному стуку дождевых капель о металлический карниз, принялся вспоминать все произошедшее за последние дни, силясь отыскать причину возникшей тревоги. Ничего не вспоминалось… И вдруг…
Не нынешним, а предыдущим вечером Возницын возвращался с работы и увидел перед распахнутой дверью запасного входа в спорткомплекс фургон, из которого двое мужиков выгружали ящики. Командовал ими Виктор Марычев, фитнес-тренер, выполняющий обязанности заведующего тренажерным залом.
– Здравствуйте, Илья Семенович! – помахал рукой Марычев. – Вот, привезли из города новые тренажеры. Пять штук, строго по списку. Сейчас в подсобку занесем, а уж завтра буду с ними разбираться.
Директор окинул взглядом ящики, удовлетворенно кивнул и сказал:
– Завтра не надо, послезавтра комиссия ведь придет, а уж когда она отработает, тогда и установишь.
– Ладно, – согласился Марычев. – А документы вам когда отдать?
– Завтра занеси.
На том и расстались. Хотя именно тогда опытный глаз директора зацепился за какую-то деталь, но совершенно мелкую, тут же вылетевшую из головы. А вот теперь, ночью, острый коготь вонзился.
«Что ж это такое?» – досадливо подумал Илья Семенович и вдруг сообразил: ящики! Ну да, ящики, в которые были упакованы тренажеры. Их подбором, непосредственной закупкой и доставкой занимался Марычев. Приобрел у солидной фирмы, выбил скидку. Но вот ящики… Какие-то они были словно потрепанные. Новые тренажеры в явно не новых ящиках. С чего вдруг? Всегда новое было в новых упаковках.
Ерунда, попытался осадить себя Илья Семенович, упаковка и есть упаковка, сняли и выбросили, чего заостряться на такой мелочи? Однако директор Возницын в работе своей был дотошным и странные мелочи не упускал.
Комиссию ждали к десяти утра, все документы, в том числе на тренажеры, аккуратно лежали в папках, но разобраться с ящиками следовало заранее. Может, действительно все окажется пустяковиной, однако был в этом какой-то непорядок. А любой непорядок, особенно в преддверии серьезной проверки, вызывал у директора серьезное беспокойство.
…Обычно рабочий день у Ильи Семеновича начинался в девять утра. Но на сей раз он явился к половине восьмого, специально за полчаса до открытия спорткомплекса для посетителей. Поднялся в кабинет, снял куртку, ботинки (в спортзалы в верхней одежде и уличной обуви заходить не полагалось) и отправился в левое крыло, где находился тренажерный зал. Там, в подсобке, должны были стоять ящики с оборудованием. Возницын открыл своим ключом запертую дверь в зал и – обмер.
