Елена Васильевна Охотникова
Семь женщин, изменивших искусство
Всем женщинам моей семьи:
тем, которые были,
тем, которые есть,
и тем, которые еще будут
© Е. В. Охотникова, текст, 2024
© Т. Д. Швец, иллюстрации
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026
Предисловие
Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду – волк
И помнить: я – овца.
Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти.
В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка, – молчу.
Ах, если бы и мне
Взглянув на звезды знать, что там
И мне звезда зажглась,
И улыбаться всем глазам,
Не опуская глаз!
Марина Цветаева
1909 г.
О женщинах-художницах любят говорить.
О женщинах в принципе любят говорить.
Но когда речь заходит о сферах, в которых, как долгое время казалось, женщины участвовали много меньше мужчин (а искусство – именно такая сфера), то разговор часто строится на двух полюсах.
Первый, конечно, гендерный.
Соблазн думать, что пол и пресловутый «женский взгляд» кардинальным образом определяют творческую манеру, ведет нас к поиску в авторе именно «женщины», а не к объективной оценке ее работы, без поправки на платье.
С другой стороны, фокус на гендере часто придает рассуждениям о художницах форму почти воинствующую: вот они, сильные, несломленные мужским миром, перешагнувшие через условности и вопреки всему раскрывшие свой талант.
Но и в таком ключе рассуждений мы видим только обложку пола, пускай и в доспехах феминистической доблести.
Или же, рассуждая о «женском искусстве», некоторые авторы принципиально игнорируют вопрос пола, стараясь максимально беспристрастно оценивать увиденное.
И опять вопрос – а как же правильно? Какой из подходов хорош, а какой плох, а может быть, есть какая-то точная инструкция «как смотреть» произведение и биографию его создательницы?
Стоит появиться женщине – сразу появляется множество вопросов.
Это не хорошо и не плохо.
И неверно было бы говорить читателю, что так рассуждать неправильно, равно как и заверять в строгой искусствоведческой объективности этих страниц.
Эта книга – большой разговор. Безусловно, субъективный. Текст, который пишет женщина о женщинах. О художницах. Очень непохожих.
Они из разных эпох и стран, в некоторых случаях их биографии и творчество пересекались, в некоторых – отталкивались или шли параллельно. Они очень разные, но есть то, что, безусловно, их объединяет.
Эта книга о женщинах, которые многое изменили – каждая по-своему.
Изменили, имея в руках единственное оружие – искусство.
Кто-то кистью сумел свершить отмщение, кто-то превратил в произведение искусства собственную жизнь, кто-то своим творчеством заставил зрителя посмотреть на самого себя и увидеть ту правду, которую зритель видеть не хотел. В том, что делали эти женщины, было много очень личного, но оказалось, что можно, рассказав о себе, рассказать про всех.
Это очень разные женщины.
Это очень сильные женщины.
Это очень хрупкие женщины.
Их биографии вдохновили романистов и кинохудожников, их произведения вызывали споры и критику.
Это истории настоящей жизни без скидки на «слабость» женского пола.
Книга, которую вы держите в руках, – это прежде всего книга о смелости.
О смелости быть собой, о смелости узнавать себя.
О мужестве и о таланте, позволяющем превращать боль в красоту.
Артемизия-воительница
Артемизия Джентилески
Рис. 1. Артемизия Джентилески. Юдифь и ее служанка. Ок. 1618–1619. Галерея Палатина. Палаццо Питти, Флоренция
Артемизия Джентилески – не первая и не единственная женщина-художница, но именно с нее начинаются многие книги, посвященные женщинам в искусстве.
В определенном смысле Артемизия сама – и символ, и аллегория. Не только живописи, но и большой истории противостояния: и с миром в целом, и с миром мужчин, и с миром живописи. Она точно не была ни на кого похожа, хотя и причисляема искусствоведами к караваджистам (последователям реформатора живописи итальянского художника Микеланджело Меризи да Караваджо). Исследовательница ее творчества Мари Жерар писала: «Караваджистов было много, а караваджистка только одна».
Артемизия Джентилески, как и сам Караваджо, была заново открыта в XX веке – при том, что и в свою эпоху она была весьма известна. Но это открытие, известность и тогда, и теперь, так уж получилось, сразу оказались связанными не только с творчеством, но и в большой степени с личной биографией.
Рис. 2. Пьер Дюмонстье Младший. Правая рука Артемизии Джентилески, держащая кисть. 1625. Британский музей, Лондон
А бывает ли у женщин по-другому? Возможно ли разделить эти пласты и возможно ли не смотреть на жизненные события, а только на произведения? Ведь если в разговорах о мужчинах-художниках пикантные подробности личной жизни – кто с кем был, кто кем увлекался, кого любил, на ком женился – это, скорее, главы авантюрного романа, главы, которые нам – наблюдателям, читателям, зрителям – вполне дозволено знать, то личная жизнь женщины – дело другое.
Это теперь мы обучены превращать свой опыт, даже трагический, в ресурс. Это теперь медийные личности – актрисы, писательницы, художницы – рассказывают нам с экранов о событиях, которые их не сломали. Но в XVII веке все было иначе.
Артемизия была художницей. Талантливой художницей. Артемизия была первой женщиной, избранной в члены Академии живописи во Флоренции.
Артемизия была дочерью художника. Артемизия была женой художника. Но это не все.
Артемизия была той, которую обесчестили. И об этом узнали все. И очень долго это клеймо «падшей женщины» гнало ее по стране из города в город, этот привкус, шепоток: «Та самая», – застил глаза и зрителям, и заказчикам. Это были времена, когда жертва была сама виновата. Изменились ли они, по-другому ли теперь? Хотелось бы ответить, что да, но это не совсем так.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
