Анна Томченко
После развода. Ненужная истинная дракона
Глава 1
— У меня с моей новой истинной ребёнок с магией рода родился. — Бросил Герберт, стоя ко мне спиной в своём кабинете.
Леди Инесс, моя старая нянюшка, всегда говорила, что если супруг прибыл в дурном настроении — не показывай нрав.
Так же леди Инесс говорила, что если кто-то тебе доносит сплетни, будто бы у твоего супруга появилась содержанка — никому не верь.
Но ни в первом, ни во втором наставлении не было ни слова о том, что делать, когда недовольный муж возвращается домой и сам говорит о том, что у него появилось новая истинная, которая родила ребёнка с магией рода.
Я переступила с ноги на ногу.
И прикрыла глаза, стараясь спрятать за ресницами жгучие слезы, которые чуть было не опалили щеки.
Когда мне было восемнадцать лет, в старое поместье Дринроу приехал на тот момент королевский дознаватель — Герберт Шейн из рода Чёрной Стали, могущественный дракон, звезда своего рода. Тот, кому преклонялась знать, кого боялась знать и с чьим мнением считался даже сам король.
Сильный род.
Крепко стоящий на ногах род.
Род, в котором магия драконьей крови била ключом, да так сильно, что любой из рождённых наследников тут же обретал её.
И тогда, много лет назад Герберт Шейн взял бесприданницу. Девушку из обедневшего рода, сводящую едва концы с концами для того, чтобы держать на плаву старое поместье.
Сироту.
Казалось ли мне тогда, что все это ложь — да.
Поверила ли я потом своему будущему супругу — однозначно.
Мы прожили с ним долгие пятнадцать лет в браке.
За это время у нас родились дети.
Руперт — старший, которому вот-вот исполнится тринадцать.
И малышка Адалинда, которой скоро пять.
— Её мой дракон попробовал… — Хриплый голос Герберта заставлял меня морщиться, казалось, как будто бы он специально стеклом по стеклу проводит, вызывая звук дребезжания и неприятное чувство оскомины на зубах. — И она ему понравилась…
Наглая ухмылка, которая говорила о том, что та, другая, понравилась не только дракону, который сидит в каждом из нас.
— А я? А наши дети? А наш брак?
Леди Инесс всегда учила держать свои эмоции под контролем.
Леди Инесс запрещала плакать на людях.
Но у меня был самый лучший муж на свете, другого такого невозможно было найти.
Герберт сделал все возможное для того, чтобы я никогда не почувствовала, что я ему не важна и не ценна.
Герберт приехал из дальней поездки в соседнее государство на рождение Руперта.
Вокруг меня толпились магии, лекари и повитухи.
Первая беременность тяжёлая, которая говорила о том, что появится новый наследник рода Чёрной Стали.
Маги боялись применить магию, чтобы обезболить. Они не хотели, чтобы малыш почувствовал что-то инородное. И в момент, когда я поняла, что я не рожу сама, ворвался Герберт.
Глядя на меня, изнемождённую, у него бы в принципе, простой выбор — оставить меня сходить с ума от боли, но при этом спасти наследника, либо наложить запрет на слова магов и лекарей.
После его запрета я родила в течение нескольких лучин.
Руперт кричал громко, во всю силу маленьких лёгких. А Герберт стоял, едва дыша, и баюкал на руках своего первенца.
Я не представляла, что могло произойти с моим мужем, чтобы он мне сейчас сказал о том, что у него есть другая женщина.
Другая…
Видимо, более достойная его, видимо, с хорошей магией, а не с моей, маленькой, слабой, бытовой, которая легла пятном на репутации рода Чёрной Стали.
И многие леди и лорды, отворачиваясь от меня, шептали, что это моя вина, что у Руперта до сих пор не проснулась магия, что ему скоро будет много лет, а он до сих пор не разбудил в себе истинную силу.
— Герберт… — Тихо шепнула я, делая шаг вперёд.
У меня оставалась глупая надежда на то, что муж на меня посмотрит через плечо, повернётся и скажет:
— Мне нравится, как ты отреагировала. Я был уверен в тебе, что ты не купишься на эту ложь. Поэтому если вдруг тебе кто-то скажет о том, будто бы у великого Герберта Шейна появилась какая-то содержанка, ты не поверишь…
Но Герберт ударил больнее, чем плетью, больнее, чем все злые слухи, которые ходили все эти годы о нашем браке, что я порченная кровь и не смогла подарить наследника роду с сильной магией, больнее, чем злые слова его матери о том, что это я во всем виновата, что у Руперта до сих пор нет силы, о том, что я виновата, что Герберт держит давление со стороны короля…
Он ударил намного больнее.
Наотмашь.
Заставил меня сгорбиться и опустить лицо к полу…
— А я тебя никогда не любил.
И слова просто как констатация факта, говорящие о том, что что-то в этом было не то…
— Я же твоя истинная. И печать истинности…
Она проступила сразу, почти сразу, как только Герберт сделал мне предложение.
У кого-то она проступала вязью на запястьях: несмываемая, нестираемая, как татуировка силы, у кого-то была действительно печатью на ключице. Либо в области сердца.
И только у меня, видимо, как у изначально неподходящей, метка была вдоль позвоночника.
Герберт улыбался, когда увидел это, проводил пальцами, прощупывая каждый позвонок и смеялся…
— Она вьется, словно вьюнок…
Его метка была серьёзной.
Тяжёлый, опоясывающий правую руку широкий браслет. С вензелями, которые меняли направление в зависимости от движения силы.
— От того, что ты моя истинная, ничего не меняется, а то ты не знаешь, как легко избавиться от метки…
Моё сердце дрогнуло и сжалось в точку.
Я отшатнулась, испытывая шок.
Избавиться от метки...
Это примерно как вырвать сердце своему дракону, это примерно как плюнуть на его выбор, на выбор зверя, который не просто потому, что кто-то кому-то подходил, обратил внимание на того или иного. А потому, что чувствовал своё. Одна пара, один партнёр до конца жизни.
— Ты не посмеешь, — зачем-то произнесла я, словно бы пытаясь образумить Герберта, но муж наконец-то обернулся ко мне и зло хохотнул.
— Я не посмею? Драконий бог, Анна! Неужели ты считаешь, что ты вправе мне говорить о том, что я могу, а что не могу? Неужели ты считаешь, будто бы у меня недостаточно сил для того, чтобы просто сорвать какой-то чёртов браслет?
Произнеся это, Герберт резко взмахнул рукой, выбрасывая её вперёд, и, дёрнув камзол, оголил запястье…
Широкое, с венками-дорожками. С венками-реками.
И его метка сейчас пульсировала, переливалась тьмой, заставляя меня прятать взгляд.
Это было красиво.
И сам у меня муж был по-хищному привлекательным. Настолько, что в моменты, когда никто другой не видел, я замечала, как его зрачки вытягиваются в вертикаль. Показывают, что его дракон рядом, что его дракон одобряет выбор.
Только какого же демона этот дракон вдруг обратил внимание на другую?
— Или что, ты считаешь того, что между мной и тобой произошло недостаточно для того, чтобы я поступил так? — зло, бросил муж, обходя стол.
В каждом движении давящая сила, животная грация.
Я помялась и сделала шаг в сторону.
— Не смей от меня уходить, Анна! — рявкнул Герберт, протягивая руку, хватая меня больно за плечо. Так, что отпечатки пальцев проступили тут же.
— Я думала, если мы предназначены друг другу не только законами королевства, но и законами драконьего мира, то никогда не окажусь в этой ситуации. — С дрожью в голосе произнесла я, с трудом сдерживая слезы. — Я думала, что тот, кто назвал себя моим истинным, никогда не вскроет мне душу и не вынет оттуда трепетное сердце, и уж тем более не нашпигует его грязным металлом.
В глазах Герберта полыхнул огонь, не метафорический, а реальный…
Магия просыпалась.
Если раньше его магия агрессивная, злая почти всегда голодная, ластилась ко мне, облизывала ладони, то сейчас она грозилась сжечь меня живьём.
