Галина Романова
Метод женщины. Комплект из 3 книг
Тень чужого врага
© Романова Г.В., 2026
© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава 1
Она сидела съежившись у самого окна в вагоне, полном пассажиров. Черная толстая куртка. Черные широкие джинсы. Грязные понизу штанины такие длинные, что не видно обуви. Но он был уверен, что под штанинами обнаружатся расхлябанные кроссовки на толстой подошве. И носки с дырками на пятках – закономерность для таких, как она. Низко надвинутый капюшон толстовки почти полностью скрывал козырек черной кепки. И лица, конечно же, не было видно.
Этим он тоже балуется. Не любит, когда его лицо на виду.
Девушка усиленно демонстрировала усталость и расслабленность. Делала вид, что дремлет. Но он был уверен, что каждый нерв ее натянут струной. Подойди, тронь – и она сорвется, побежит. Ни за что кричать не станет. Не потому, что постесняется. А потому, что знает: бесполезно. Никто не придет на помощь. Чего тогда кричать?
Девушка знала о своей жизни всё наперед. Там не было ничего хорошего. Полная тьма. В лучшем случае – сумерки. Девушка знала о себе всё досконально, поэтому не надеялась, что сумерки ее жизни когда-нибудь сменятся ясным днем. На ней было клеймо, она, возможно, с ним и родилась. Родители сто процентов пьющие, неработающие, перебивающиеся разовыми заработками. Кое-как собирали ее в школу, пока она туда еще ходила. Когда бросила, махнули рукой и вздохнули с облегчением: не надо теперь тратиться. Что их дочь делала в то время, когда должна была посещать школу, и с кем общалась, их совершенно не волновало.
Она была проблемной, родившейся у таких же проблемных родителей. Удивительно, что их не лишили родительских прав. Может, потому что никому до них не было дела? Или их дочь ухитрялась балансировать на самом краю, не падая?
Это было не важно. Предыстория его не волновала. Его волновало, как сейчас сложится их диалог. Выслушает она его или пошлет? Если выслушает, то пойдет ли с ним? Если пойдет с ним, согласится ли потом на его условия?
Да, и еще было важно, чтобы девчонка оказалась совершеннолетней. Если ей нет восемнадцати, то планам его не суждено сбыться. Это против его правил.
Электричка остановилась на загородной станции, выпустив из вагона почти всех пассажиров. Оставшихся можно было пересчитать по пальцам одной руки. Он, девчонка, парочка у самого выхода и пожилой угрюмый мужик. Парочка вовсю целовалась, не обращая ни на кого внимания. Мужик с большим пакетом, из которого торчали замороженные рыбьи хвосты, не смотрел по сторонам. Взгляд его был застывшим. Возможно, подсчитывал расходы после поездки на центральный рынок. Этой электричкой пользовались многие, кто ездил туда за покупками.
До конечной было всего две остановки, когда в вагоне остались лишь он и девчонка. И тогда он, перестав притворяться спящим, пошел к ней, всё еще притворявшейся спящей.
– Привет, – сказал он, сев на ее скамейку в некотором отдалении.
Это было важно. Сядь он ближе, она насторожится. Сядь напротив – она сбежит. А так, стоит ей сделать попытку, он тут же ее остановит.
Конечно, она не ответила, сжавшись еще сильнее. Ее тело словно превратилось в камешек.
– Что, всё так плохо? – спросил он, не дождавшись от нее ни слова.
Он и не рассчитывал. Они редко сразу шли на контакт.
– Понимаю тебя. Денег нет. Ехать некуда. Давно катаешься на этом маршруте?
И тут она шевельнулась. Чуть повернула голову в его сторону и прошипела:
– Тебе чё надо, мужик?
– Ничего.
– Ты мент, что ли? – предположила она.
Это его рассмешило, и он еле подавил улыбку.
– Нет. А похож?
– Если не мент, значит, маньяк, – сделала она вывод.
И задрала-таки голову, демонстрируя крупные карие глаза, пожелтевшие синяки под ними, высокие скулы и тонкие, четко очерченные губы. Девчонка оказалась очень симпатичной. И это было хорошо.
– Точно, маньяк. – Он не сдержался и весело фыркнул. – И таких вот, как ты, ем на завтрак пачками. Ладно…
Он полез во внутренний карман теплой куртки, достал заранее приготовленные деньги. Ей он выделил три тысячи. Почему, и сам не знал. Но был уверен, что три тысячи для нее большая сумма. Она клюнет. Должна будет клюнуть.
– На вот, купишь себе чего-нибудь пожрать, – швырнул он ей купюры на колени.
Заметил, как она снова замерла и словно окаменела. Но деньги не смахнула на пол, не вернула ему, возмущенно заявляя, что она не продается и всё такое. Сидела, низко опустив голову, и никак не реагировала.
– Так, кажется, моя станция, – пробормотал он, вставая. – Ну всё, бывай. Береги себя. И пожрать себе чего-нибудь купи, на дозу не трать.
– Я не употребляю, если ты об этом! – возмутилась девушка.
– Тогда поешь.
Поезд начал притормаживать. И он пошел к выходу, на ходу считая.
Если она сейчас сразу кинется за ним, то для того дела, для которого она была ему нужна, она не особо годится. Если догонит на перроне, то возможность появлялась. Если будет плестись за ним, всю дорогу соблюдая дистанцию, то это отлично. Она ему подойдет.
Почему? Потому что умная, осторожная, не готовая хватать с руки крошки за копеечку малую…
– Меня Наташей зовут, – проговорила она вполголоса, догнав его уже в поселке. – А тебя?
– Меня – Николай, – придумал он на ходу себе новое имя. – Будем знакомы?
– Будем. А ты где живешь, Коля?
Они стояли на заснеженной улице загородного поселка, после праздников сделавшегося почти полностью необитаемым. На этой улице никого сейчас не было. Хозяева уехали в город, поставив свои коттеджи на сигнализацию.
Дом, в который он должен был ее сейчас отвести, продавался. Уже давно продавался, но покупателей не было. Далеко от станции, холодной воды нет в доме, канализации тоже. Кому нужен этот дом, пусть и двухэтажный?
Риелторам через год надоело сюда бесполезно кататься, и они отказали хозяевам в услугах. Хозяева, он точно знал, зимой улетали на острова. Дом оставался бесхозным. Сигнализации не было, станут они тратиться на ерунду. Он и воспользовался.
Он всегда находил такие вот неприметные, бесхозные жилища: дома, квартиры, комнаты. Просто заселялся в них или заселял кого-то, не ставя хозяев в известность. Им было не до того – тем хозяевам, которых он вычислял. Они либо жили в других городах или за границей, либо вовсе были прикованы к койке где-то по другим адресам.
Он всегда находил то, что ему было нужно для дела. И никогда не оставлял следов.
– Это твой дом? – указала Наташа подбородком в сторону двухэтажного мрачного строения с окнами, закрытыми металлическими ставнями.
– Сейчас мой. Я его арендую, – поспешил он добавить, чтобы не пугать ее раньше времени.
– Мне можно у тебя остановиться? – задала она вопрос, которого он ждал.
– Как хочешь, – ответил он как можно равнодушнее. – Но предупреждаю: туалет на улице. Вода в колонке. Отопление газовое есть, но я им не пользуюсь, топлю камин.
– Есть камин? – ахнула она как будто с восторгом.
– Есть.
– А пожрать есть чё? Я проголодалась. – Она попрыгала на заснеженном тротуаре. – Кажется, кости гремят.
– Найдем тебе поесть. Ну что, идешь со мной?
Она пошла безропотно. И помогала активно. И воду таскала из колонки, заполняя опустевший бак. И картошку чистила. И документы ему показала, когда он потребовал. Паспорт был выдан на имя Харитоновой Натальи Викторовны. Девятнадцатилетней москвички, зарегистрированной на улице, о которой он даже никогда не слышал.
Свой паспорт он ей не показал. Сказал, что обойдется. Она у него в гостях, а не наоборот.
Они совместно приготовили простой ужин – сварили картошку, бросив туда пять куриных крылышек и лавровый лист. Он открыл банку с помидорами. Обнаружил неделю назад в подвале в старых хозяйских запасах. Достал полбуханки хлеба из целлофанового мешка. Нарезал тонко. И пока Наташа плескалась в прохладной душевой над тазиком, он накрыл на стол.
