Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL
Глава 1
Где-то в Многомерной Вселенной
Морана когда-то думала, что больше никогда сюда не вернется. Дорога к дому всегда остается в крови, даже если ты вырываешь ее из себя, проклинаешь и засыпаешь чужой силой. Морана была уверена, что у нее не хватит ни права, ни смелости, слишком многое тогда произошло, слишком много было сказано, и слишком много взглядов она поймала спиной, когда уходила.
Правда, из дома ее тогда никто не гнал. Ни плетей, ни проклятий, ни закрытых ворот, всё оказалось куда хуже. Род просто замолчал, а для тех, кто понимает, что такое родовая сила, такое молчание бьет сильнее любого наказания. Она выбрала легкую силу, быстрые решения и чужие покровительства там, где нужно было долго идти самой, и Род этого не принял. Не со зла, нет, ведь Род вещь древняя и упрямая, он не ломает оступившихся, но и не притворяется, будто не заметил падения. Тогда Морана поняла, что лучше уйти, и она ушла.
Сейчас Морана стояла перед тем местом, которое когда-то называла домом, и не пыталась себя оправдать. Она подбирала правильные слова, не просчитывала заранее, как повернется разговор, просто стояла и смотрела. Перед ней раскинулась не крепость и не дворец, а древнее капище, выросшее в сердце мертвого леса и такое огромное, что под его сводами спряталась бы целая армия. Под ноги уходили черные каменные плиты с узорами, которые глазами прочесть невозможно, но душа узнавала их сразу. Вокруг стояли исполинские дубы с серебристой мертвой листвой, и корни их вплетались в стены, ступени и колонны, будто сам лес держал это место от распада. Над землей висел холодный туман, вдалеке каркали невидимые птицы, а воздух пах зимней рекой, погребальным костром и мокрой землей.
Морана прошла вперед. Каменные двери вспомнили ее и медленно разошлись в стороны. Внутри было темно, но темнота эта не походила на ночную. Она не прятала предметы, а обнимала их, позволяя видеть ровно столько, сколько тебе позволено. Огромный зал уходил вверх так далеко, что потолок терялся в черноте. Вдоль стен стояли чаши с холодным синим пламенем, по камню тянулись старые резы, покрытые инеем. Ни золота, ни драгоценных тканей, ни лишней роскоши, только камень, тьма, корни и древняя сила.
— Я рад видеть тебя, дочь моя, — произнес голос.
Морана остановилась. На самом дальнем троне сидел Чернобог. Верховный темный, которого когда-то боялись, а потом забыли настолько, что о нем стали говорить как о легенде, а после и легенду начали путать с красивой сказкой, как и об остальных. Их имена еще звучали кое-где, но уже больше шепотом, больше в старых песнях, чем в молитвах.
Чернобог сидел спокойно, опираясь на темную трость, вырезанную из дерева, которое не могло расти ни в одном живом мире. Лицо строгое, но не жестокое, волосы у него были будто сотканы из зимней ночи, а глаза как две бездонные ямы, в которых виднелись и смерть, и покой, и то, что было до первого огня.
— Приветствую, отец, — тихо произнесла Морана и склонила голову. — Твоя дочь вернулась.
Морана подняла взгляд и обвела зал.
— И вас я приветствую.
На огромных каменных тронах сидели остальные сильнейшие из тех, кто принадлежал к их Роду и все еще держал свои места. Триглав, недвижимый, как гора, в трех лицах одновременно смотрящий в прошлое, настоящее и то, что еще только собиралось стать будущим. Троян, тяжелый и древний, с тенью зверя за плечами и взглядом того, кто помнит войны, о которых не осталось даже песен. Вий, закрывший веки и оттого не менее внимательный. Морок, сотканный из тумана и чужого забвения. И другие, чьи имена в прежние эпохи заставляли города тушить огни и запирать ворота.
В центре зала висела сфера, темная, огромная, почти живая, и от нее тянулись нити к каждому из богов. Это были не цепи и не путы, а именно нити, тонкие и разные по цвету и плотности. Через эту сферу они следили за теми, кто их помнил, помогали, когда помощь не ломала установленного порядка, принимали подношения и творили свои дела. Тихо, без показухи, не так, как молодые боги, которым нужно кричать о себе, чтобы их не забыли через сотню лет. Если бы Охотники знали о существовании этой сферы, они бы удивились, да и не только они.
Артефакт был настолько древним, что Морана даже не была уверена, существовали ли тогда сами Охотники. А Чернобог уже был. Он создал эту сферу, поддерживал ее и охранял всё это время, ради Рода, потому что даже забытый Род остается Родом, пока есть тот, кто держит его основу.
Морана сделала несколько шагов вперед и остановилась перед троном отца.
— Я была неправа, — произнесла она.
Зал молчал. Никто не торопил ее, не перебивал и не пытался смягчить то, что она должна была сказать сама.
— Я прошу прощения перед Родом за свои ошибки. Я пришла не просить силы и не требовать своего места. Я пришла сказать, что осознала, насколько была неправа. Я встала на путь исправления и теперь иду путем чистой силы.
Морана замолчала на несколько мгновений. Эти слова давались тяжелее, чем она думала, и вовсе не потому, что были ложью, как раз наоборот.
— А еще… у меня появились друзья.
Чернобог неожиданно улыбнулся, не широко и не весело, но так по-доброму, что у Мораны сжалось сердце.
— Верный путь или неверный решают люди, дочь моя. Для богов все пути — это жизнь и опыт. Ошибка тоже может стать ступенью, если тот, кто ее совершил, перестал гордиться падением.
Морана медленно выдохнула. Она не знала, простили ли ее, но ее услышали, и сейчас этого было достаточно.
— В Многомерной творятся странные дела, — сказала она уже чуть тверже. — Война не такая, как обычно. Кто-то хочет стереть все и не воссоздавать больше ничего, чтобы осталось только забвение.
На одном из тронов кто-то тихо усмехнулся, кажется, это был Троян.
— Темные, которые даже не понимают принципов темных богов, творят бесчинства. Они думают, что быть тьмой, значит быть злом, что сила измеряется количеством крови, страхом и разрушением. На самом деле они просто вредители. Низкие, голодные, глупые сущности, которые решили, что теперь им всё дозволено. Их охота уже задевает тех, кто ни в чем не виноват. Ваша паства, пусть немногочисленная, тоже может оказаться в беде.
Она подняла взгляд на отца.
— Вы не хотите присоединиться?
В зале стало холоднее. Не враждебно, просто сама тема оказалась тяжелой.
— Нет, — ответил Чернобог.
Морана ожидала этого, но все равно почувствовала укол разочарования.
— У нас свои задачи и свои роли, — продолжил он. — Мы заключили свою сделку с Балансом, и она еще не нарушена.
— Но они…
— Они еще не нарушили то, что позволило бы нам выйти самим.
Морана опустила взгляд. Ей стало обидно, но уже не так, как раньше, когда она воспринимала любой отказ личным предательством. Просто на мгновение захотелось, чтобы Род поднялся, чтобы старые имена снова прозвучали и чтобы те, кто называет себя темными, увидели настоящую тьму и поняли, насколько они мелки. Но она быстро справилась с этим чувством. Она и правда пришла сюда не за выгодой, а сказать, что осознала свою неправоту. И если бы на этом всё закончилось, она все равно ушла бы спокойнее, чем пришла.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Тогда мне пора.
— Подожди, — произнес Чернобог.
Морана замерла.
— Мы не вмешаемся, пока Баланс не нарушен. Но это не значит, что Темный Род будет сидеть и смотреть.
Морана вопросительно посмотрела на него.
— Ты станешь нашим представителем, — сказал Триглав, и все три его лица произнесли слова в один миг. — Ты не заключала наших сделок, ты свободна. Ты ходила иными путями, падала, вставала и теперь вернулась, но не за наградой. Значит, можешь идти там, где мы пока не можем.
— Я? — вырвалось у Мораны.
— Ты, — подтвердил Чернобог. — Прикоснись к сфере предков и получи свою силу.
