Николай Епифанов
«Станция ноль»: в эфире
© Епифанов Н., текст, 2026
© ООО «Феникс», 2026
* * *
Список музыкальных композиций
Pat Benatar – Heartbreaker
Del Shannon – Runaway
Black Sabbath – Paranoid
Creedence Clearwater Revival – Have You Ever
Seen the Rain
The Who – Baba O’Riley
The Smiths – Suffer Little Children
Manic Street Preachers – A Design for Life
The Doors – Riders on the Storm
Depeche Mode – Personal Jesus
James Carr – The Dark End of the Street
Heart – What About Love
Bee Gees – How Deep Is Your Love
The Carpenters – Top of the World
The Kinks – Sunny Afternoon
The Cure – A Forest
Bon Jovi – Livin’ on a Prayer
Joy Division – Atmosphere
Corey Hart – Sunglasses at Night
The Jam – Town Called Malice
The Box Tops – The Letter
Марек
Из города вело множество дорог, но только одна прорезала собой лес и уходила вверх по холмам, теряясь в непроглядной зелени могучих деревьев. Всего две полосы: в одну сторону и в противоположную – вполне достаточно для редких путников, пользовавшихся трассой М–45. Хотя для кого-то эта потрескавшаяся дорога с едва различимой разметкой была привычным маршрутом на работу.
Еще издалека можно было услышать рев 2,5-литрового двигателя Busso V6, прятавшегося под капотом автомобиля, принадлежащего Мареку Штросу. Он любил свою Alfa Romeo GTV6 цвета бежевый металлик, несмотря на то, что она была прошлого поколения. В ней Марек чувствовал себя как-то по-особенному. С одной стороны, за ее рулем он ощущал себя в безопасности, а с другой – более уверенно. Хотя причин для последнего особо-то и не было: кому-кому, а уж Штросу были несвойственны какие-либо проблемы с самооценкой. Да, в определенном смысле жизнь его помотала – преподнесла немало не самых приятных сюрпризов, но улыбка на губах Марека все так же носила оттенок легкой надменности и самодовольства.
Его «Альфа Ромео» несся по дороге, разгоняя золотые и красные осенние листья, а из открытых окон звучали зажигательные биты Heartbreaker в исполнении Пэт Бенатар. Вот уже почти год несколько раз в неделю, как только солнце начинало медленно катиться за горизонт, Марек спешил на работу. Каждый раз он едва успевал к началу своей смены, но при этом ни разу не опоздал, что искренне удивляло его работодателя, но продолжало изрядно трепать нервы самому Мареку.
Он ехал, уверенно сжимая руль и подпевая Пэт на протяжении всей песни. Казалось бы, ему уже стукнуло сорок два, но одним своим присутствием он умел заставить других мужчин завидовать ему и даже слегка ненавидеть. Рост сто восемьдесят пять сантиметров, крепкое телосложение, зачесанные назад густые темные волосы. И это притом, что у других в его возрасте уже начинались проблемы с лишним весом – пусть небольшой, но уверенный животик, нависающий над ремнем, – и первые залысины, которые приходилось прятать всеми возможными способами. Марек знал, что в плане генетики вытянул счастливый билет, но никогда не кичился этим, поскольку главным своим достоинством считал любовь к музыке.
Когда Марек начал подъем на холм, густой лес расступился, и впереди показалось двухэтажное кирпичное здание, над которым красовалась высоченная антенна, покрытая толстым слоем ржавчины. В сгущающихся сумерках над входом горела старая неоновая вывеска с логотипом в виде радиоприемника, а под ним название: «Станция ноль».
«Альфа Ромео» влетел на крохотную парковку и затормозил, поднимая вокруг себя клубы пыли. Стрелки на часах напоминали, что времени осталось совсем мало, но Мареку было не привыкать. Он вылез из автомобиля, закрыл дверь и поспешил в здание радиостанции, не обращая внимания на царившие вокруг тишину и покой, нарушаемые лишь далекими отголосками приближающейся грозы.
В коридоре напротив окна, ведущего в эфирную студию, скрестив руки на груди, стояла высокая блондинка с длинными волосами, собранными в тугой хвост. Все знакомые называли ее просто Нора, поскольку она не любила, чтобы к ней обращались по фамилии. Хотя нельзя не отметить, что «Нора Кроу» звучит гордо и внушительно. В свои тридцать три года Нора была единственным собственником и по совместительству креативным продюсером «Станции ноль», доставшейся ей в наследство от покойного деда. Через окно она наблюдала за работой дневного ведущего Йонаса Валле, коренастого мужчины средних лет.
Когда Марек появился на пороге студии, Нора перевела взгляд с окна на него, затем на часы, показывавшие 19 часов 58 минут и 26 секунд, и глубоко вздохнула.
– Добрый вечер, Нора. Знаю все, что ты хочешь мне сказать, – улыбаясь, заверил ее Марек.
– Ничего не хочу сказать, – она пожала плечами и вернулась к наблюдению за эфирной студией.
– Неужели даже не отругаешь? Хотя бы чуть-чуть? – в его голосе слышались нотки досады.
– Я же тебе не мамочка, Марек. Пришел и пришел. Успел и успел. Иди уже – песня заканчивается.
Нора высоко ценила Марека за его профессионализм и харизму, приносившие студии немало слушателей, но в то же время он дико бесил ее своим своенравием и упрямством. Но она для себя решила, что Марек такой, какой есть, и другого ждать неоткуда, а значит, нет никакого смысла тратить нервы и время на попытки повлиять на его характер.
– Прекрасно выглядишь, – проходя мимо, сделал Марек комплимент ее черному брючному костюму свободного кроя.
– Благодарю, – ответила та, даже не повернувшись.
Нора, как никто другой, в нужные моменты умела сохранять абсолютную холодность и безразличие, а иногда даже и выказывать пренебрежение. В первую очередь это касалось работы, где она без лишних слов, одной лишь интонацией, давала Мареку понять свое отношение к очередной его оплошности.
Песня Дела Шеннона «Runaway» подошла к концу: стрелки на шкале VU-метра дрожали в такт последним секундам мелодии, а затем замерли, когда звук почти стих. Йонас склонился над тяжелым серым микрофоном Electro-Voice RE20 и поднял фейдер микшерного пульта, чтобы отрегулировать уровень сигнала микрофонного канала. Загорелась табличка В ЭФИРЕ, оповещая, что теперь будет говорить ведущий.
– Дорогие друзья, вот и подходит к концу мой сегодняшний эфир… – своим низким с хрипотцой голосом обратился к радиослушателям Йонас.
Марек вошел в студию, кинул кожаную куртку на одинокий стул в углу и направился к стеллажам с виниловыми пластинками. Его движения были решительны: он точно знал, что ищет.
– Это был насыщенный и очень интересный день: мы успели поговорить с вами не только на серьезные, но и на довольно щекотливые темы, – продолжал Йонас. – Теперь же меня сменит мой коллега, всеми любимый Марек Штрос, который в очередной раз ворвался в студию буквально за мгновение до начала эфира. Всем хорошего вечера!
Марек тем временем уже нацепил наушники и, подняв тонарм, поставил на вертушку Technics SL–1200 выбранную пластинку. Проверил скорость – тридцать три оборота – и только потом поставил иглу в начало дорожки и аккуратно опустил ее. Наушники ожили, выдав короткое шипение, а за ним последовал тяжелый гитарный рифф. Музыка еще не в эфире – фейдер канала закрыт, звук идет только в наушники. Мареку просто нужно было убедиться, что это именно та песня, которая ему сейчас нужна. Нет, дело не в том, что он не доверял пластинке: ему нужно было, чтобы внутренний голос подтвердил его выбор. Улыбка расплылась на его лице, говоря лучше любых слов, и Марек поднял иглу, чтобы приветствовать слушателей.
– Добрый, добрый вечер! Марек снова с вами, – он подтянул к себе микрофон. – Такое чувство, что мы не виделись целую вечность, хотя это было только вчера! Предлагаю начать сегодняшний эфир с одного из самых великих хитов, известных человечеству, – Марек опустил иглу на пластинку и поднял фейдер.
